Моя до полуночи

Поскольку Меррипен никогда не принимал никаких лекарств и очень редко выпивал стакан вина, он, видимо, был крайне чувствителен к интоксикации.

Уин вошла в комнату и направилась к столику возле кровати, чтобы поставить поднос. Услышав голос Меррипена, она слегка вздрогнула.

– Я сказал, чтобы ты убиралась! Я сказал… – Увидев Уин, он осекся.

Уин еще никогда его таким не видела. Лицо было красным, взгляд – блуждающим. Меррипен лежал на боку, белая рубашка была спущена с левого плеча так, что было видно повязку. Его мускулы блестели, как полированная бронза.

– Кев, – тихо сказала Уин, назвав его по имени. Когда-то, после того как Уин заболела скарлатиной и он хотел заставить ее принять какое-то лекарство, они заключили сделку. Уин отказывалась от лекарства, если он не назовет своего имени. Она пообещала, что никому не скажет, и сдержала слово. Он даже думал, что, возможно, она вообще его забыла.

– Лежи тихо, – мягко приказала она.

Он смотрел на нее затуманенным взглядом:

– Они меня травят. Льют лекарство прямо в горло. У меня в голове каша. Я больше не хочу ничего принимать.

Уин пришлось взять на себя роль неумолимой няньки, хотя все, что она хотела, – это просто утешать и баловать его.

– Без этого лекарства тебе было бы еще хуже. – Она села на край кровати, взяла его руку и положила себе на колени. Рука была жесткой и тяжелой. Прижав пальцы к его запястью, она спросила без всякого выражения в голосе: – А сколько они уже дали тебе этого лекарства?

Его пульс был таким слабым, что Уин молча согласилась с Меррипеном.

– Дай я посмотрю на твою спину.

Уин хотела встать, но Меррипен схватил ее руку и крепко прижал ее к своему лбу. Он не хотел ее отпускать.

– Мне жарко, – сказал он и закрыл глаза.

Уин сидела очень тихо, чувствуя рядом с собой его тяжелое мужское тело, гладкую горячую кожу.

– Уходи из моих снов, – прошептал он. – Я не могу спать, когда ты здесь.

Уин позволила себе погладить его густые черные волосы, его красивое лицо, лишенное обычной мрачной суровости. Она вдыхала запах его кожи, его пота, сладковатый запах опиума и меда. Меррипен всегда был гладко выбрит, но сейчас колючая щетина царапала ее ладонь. Ей хотелось обнять его, прижать к себе, как маленького мальчика.