Моя до полуночи

Что если бы у нее без всякого предупреждения отняли Кэма? Не осталось бы ничего из того, что она начала чувствовать. Все уйдет – обещания, улыбки, слезы, надежды. Она потеряла бы половину себя, и никто не смог бы заменить ей Кэма.

Кэм подошел к Лео, но тот поднял руку в беспомощном жесте. У Амелии от сочувствия к брату защемило сердце.

– Я не могу ее отпустить. – Глаза Лео сверкнули в полутьме.

Фонарь потух, и от ледяного порыва ветра разбилось оконное стекло. Вокруг появились крошечные вспышки света.

– Сделай это для нее.

– О Боже, – стонал он. – Лора, не покидай меня.

Но пока он плакал, атмосфера в комнате понемногу успокоилась, а бело-голубое мерцание, похожее на свет далекой умирающей звезды, начало блекнуть. Несколько пчел с жужжанием вернулись в свой улей.

Кэм держал в своих объятиях Лео и что-то тихо бормотал.

В комнате воцарилась тишина. На полу сидели три человека, в темноте, среди осколков стекла и с отброшенным в сторону пистолетом.

– Она ушла, – тихо сказал Кэм. – Она свободна.

Лео кивнул, не поднимая лица. Он был сломлен, но жив.

И наконец примирился с жизнью.

Амелия и Кэм отвезли Лео в Стоуни-Кросс и уложили его в постель. Амелия поспешила утешить Поппи, сказать ей, что с братом все в порядке.

Расставшись с Кэмом, она пошла в спальню сестры.

Поппи лежала в постели, но не спала. Она вскочила, увидев Амелию.

– Все хорошо. – Амелия присела на край кровати и улыбнулась. – Я думаю, что с сегодняшнего дня он пойдет на поправку.

– И станет прежним Лео?

– Амелия… ты рассердишься, если я тебя кое о чем спрошу?

– Я слишком устала, чтобы сердиться, так что спрашивай.

– Ты собираешься выйти замуж за мистера Роана?

Вопрос привел Амелию в восторг.

– Да. Ты ведь себя скомпрометировала. Кроме того, он хорошо на тебя влияет. Ты уже не так похожа на дикобраза, когда он рядом.

– Что за восхитительный ребенок! – усмехнулась Амелия. – Я тебе утром все расскажу. А теперь спи.

Она шла по тихому коридору в комнату Кэма, нервничая, будто невеста.

Кэм сидел на кровати, одетый, опустив голову и сложив руки на коленях. Это была поза человека, погруженного в глубокие раздумья. Когда Амелия вошла и закрыла за собой дверь, он поднял голову.

– В чем дело, дорогая?

От его улыбки у Амелии перехватило дыхание.