Моя до полуночи

Обычный человек вряд ли забыл бы о шкатулке, в которой, возможно, хранились сокровища, но для Кэма она значила не больше, чем коробка с орехами.

– Только ты мог пойти за пчелиным ядом, а найти спрятанные сокровища. – Амелия приподняла шкатулку, потрясла ее и почувствовала, что внутри находятся какие-то тяжелые предметы. – Черт! Она заперта. – Амелия достала шпильку из роскошных волос и протянула Кэму.

– Почему ты решила, что я могу шпилькой вскрыть замок? – полюбопытствовал он.

– Я полностью полагаюсь на твои криминальные способности, мой дорогой.

Пока Кэм возился со старинным замком, Амелия удивленно спросила:

– Почему ты не сказал мистеру Фросту, что уже нашел сокровища? Тогда ты бы избежал укусов пчел. Как они облепили тебя всего, до сих пор не могу вспоминать без содрогания!

– Я хотел сохранить шкатулку для твоей семьи. У Фроста нет на него права. А потом, если бы я ему сказал, этот алчный подонок мог бы и выстрелить в тебя сгоряча.

Через минуту замок щелкнул, и шкатулка открылась.

С замиранием сердца Амелия подняла крышку.

Это было любовное письмо короля, подписанное просто «Яков». Скандальное и пылкое, оно было слишком интимным, не предназначалось для чужих глаз. Амелия отложила листок в сторону.

Между тем Кэм доставал из ящика разные предметы и клал ей на колени: рубин диаметром не меньше дюйма, браслеты, украшенные бриллиантами, нитки тяжелого черного жемчуга, брошь из сапфира овальной формы с бриллиантовой подвеской, несколько колец с драгоценными камнями.

– Глазам своим не верю, – вздохнула Амелия. – Этого добра хватит, чтобы восстановить Рамзи-Хаус дважды.

– Не совсем, но вроде того. – Кэм окинул сокровища опытным взглядом.

Нахмурясь, Амелия перебирала драгоценные вещи.

– Кэм? – спросила она после долгой паузы.

– Да? – Он определенно уже потерял интерес к сокровищам.

– Ты не возражаешь, если мы ничего не скажем Лео… пока он… ну, не станет более разумным? Иначе я боюсь, что он опять сбежит из дома и натворит что-нибудь.

– Я бы сказал, что это вполне обоснованное беспокойство. Да, мы подождем, пока он не изменит свои взгляды на жизнь.

– А как ты думаешь, Лео и вправду изменится? Он станет прежним?

Кэм прижал Амелию к себе и сказал:

– У цыган есть поговорка: «Ни у одной кибитки колеса не вечны».

Разделявшее их одеяло соскользнуло, и от внезапного холода Амелия передернула плечами.