Моя навсегда (СИ)

Но тут наметанный глаз вдруг зацепился за неверную циферку в одном из столбцов. И то, не будь у него такой феноменальной памяти и способности высчитывать и сопоставлять данные в уме, наверняка пропустил бы этот крохотный нюанс.

В общем-то, это вполне могла быть обычная погрешность. Простой человеческий фактор. Но его природное чутье встрепенулось, как гончая, которая взяла верный след. А оно никогда его не обманывало. И сейчас Стрелецкий знал: пусть это всего лишь крохотная, почти незаметная, ниточка, торчащая из безупречно скрученного клубка.

Но если за нее потянуть, то можно распутать… а что можно распутать — ему и предстоит выяснить.

Домой их развозил водитель Потапова, угрюмый молчун.

— Роман Владимирович, — обратилась к нему Лиля. — А вы с этой женщиной… ну, Ольгой… знакомы были?

— Давно, — сухо ответил Стрелецкий и, желая уйти от этой темы, спросил: — Как устроились в гостинице?

— Ну если честно, то не очень. В номере нет горячей воды.

— К администратору обратитесь. Пусть другой номер дадут.

— Уже. Она сказала, что во всем районе нет горячей воды уже вторую неделю. А у вас есть, что ли?

— Утром была, — пожал плечами Роман.

— Ой, а можно у вас помыться? А то после поезда…

Лиля перехватила взгляд Романа и смутилась:

— Ой, простите, я что-то ляпнула, не подумав. Вы только не подумайте ничего такого, Роман Владимирович!

Роман, поколебавшись, сказал:

— Ладно, Лиля. Давайте заедем в вашу гостиницу. Вы возьмете все, что вам нужно. Потом поедем ко мне. Примите душ, ну и переночевать сможете у меня.

Места есть.

— А-а… я вас не сильно затрудню? Нет? Ой, спасибо, Роман Владимирович!

Было уже почти девять, когда они остановились во дворе дома.

— Во сколько завтра за вами заезжать? — буркнул водитель.

— В половине восьмого, — ответил Роман и, выйдя из машины, направился к подъезду. Лиля потрусила следом.

И оба не заметили, как из густой тени дома на освещенный фонарем пятачок перед самым подъездом вышла Оля.

Звонок у внутреннего телефона был противный, дребезжащий.

Как будто груду пустых консервных банок волокли по булыжной мостовой. За полгода Ольга к нему так и не привыкла и до сих пор едва не вздрагивала, когда тишину ее крохотного кабинетика взрывал этот полутреск-полудребезг. Но это, конечно, ничтожные мелочи.

Прежде у нее вообще был лишь угол в бухгалтерии, дальний и невозможно тесный. Крохотный закуток за шкафом, в котором хранилась первичка. Но она и этому была несказанно рада.