Моя навсегда (СИ)

Предвкушал, как Оля подбежит к нему, шутливо стукнет кулачком в грудь и нежно коснется его губ…

Мимо Романа прошествовал старичок Чупров, который накануне по матанализу поставил Стрелецкому, единственному на курсе, отлично автоматом. Пожилой доцент приостановился, ожидая, что любимый студент с ним поздоровается. Но Ромка, похоже, ничего и никого вокруг себя не замечал. Чупров не оскорбился — лишь понимающе улыбнулся, проследив за его взглядом, и пошел дальше.

Оля снова посмотрела в сторону парка и тут перевела взгляд на Романа.

— Рома! Привет! — сияя, выдохнула она. — А я уже волноваться начала, думала, ну где же ты. Давно ты здесь стоишь?

— Недавно, — благодушно улыбнулся он.

— Что же ты меня сразу не окликнул?

— Скажешь тоже, — смущенно зарделась Оля.

Он отодвинул светлую прядь с лица, провел кончиками пальцев по скуле. Сейчас, в лучах солнца, она казалась ему особенно красивой, так, что глаз невозможно отвести. И сердце в груди то дрожало в восторге, то замирало от избытка чувств.

Оля Зарубина нравилась ему уже давно. С десятого класса, если быть точным. Но Ромке казалось — целую вечность. Да и «нравилась» совсем не то слово, оно блеклое, слабенькое, не выражающее даже доли тех чувств, которые распирали грудь, стоило лишь подумать о ней.

Они учились в одной школе, но Ромка на год старше. И до десятого класса он ее попросту не замечал. И что досадно — первым «заметил» ее даже не он, а его одноклассник, Макс Чепрыгин, который считался школьной звездой благодаря смазливой физиономии, спортивным успехам и природному нахальству.

Этот же Макс не раз полужаловался-полухвастался перед пацанами из класса, как утомило его внимание девчонок. Мол, записками завалили, бегают, проходу не дают, на шею вешаются. Снисходительно, как самый опытный, Макс рассказывал и про свои «подвиги»: с кем целовался, кого и где трогал, кто из девчонок что ему позволял. Пацаны слушали, выспрашивали подробности, завидовали, а Ромке от этих рассказов становилось противно.

— Чехова сосется — улет. И сиськи у нее уже такие… ух… — Чепрыгин показал на себе приличные формы. — Есть, за что подержаться. Но, пацаны, как она меня достала, просто пипец… О, вспомни — оно и появится… Здоров, Ксюха.

Ксюша Чехова из девятого «Б» семенила через школьный двор. И не одна, с подружкой.

Макс резко, точно маску сдернул, сменил кислое выражение лица, на вполне дружелюбное. Отсалютовал ей, даже спросил, как дела.