Моя навсегда (СИ)

Малыш переложил из правой руки в левую фигурку солдатика и молча, с самым серьезным видом, вложил в его взрослую ладонь свою крохотную ладошку.

— О, вы уже познакомились, — выглянула из-за перегородки, отделявшей кухню от комнаты, Оля. — А я завтрак приготовила.

Роман оделся, аккуратно сложил постель, потом снова обратился к малышу, который так и стоял рядом, сам как маленький солдатик на посту, молча и сосредоточенно за ним наблюдая.

— Покажешь, где тут умыться можно?

Ромка показал пальчиком, а затем и проводил его к умывальнику, висевшему у самого входа.

Конструкция эта слегка удивила Романа. Над небольшой мойкой висело подобие ведра с носиком внизу. Надо было приподнимать этот носик, и тогда из дырочки струилась вода. И стекала потом через слив в раковине в обычное цинковой ведро. Такого он не встречал еще, но приноровился. Только вот зубы пришлось чистить, выдавив пасту на палец. И за всеми этими водными процедурами внимательно следил маленький Ромка. Потом так же молча повел его на кухню.

«Ничего, — подумал Роман, — разговорится еще, вот только познакомимся поближе».

Оля к тому времени накрыла стол, выставив еще пышущие жаром булочки и бутерброды с красной икрой.

— О-о-о, — протянул маленький Ромка, когда они расселись за кухонным столом. — А что, уже Новый год?

— Нет еще, но скоро настанет, — улыбнулась ему Оля. Она вся так и лучилась светом.

— А ты сказала, что это к Новому году, — он указал пальчиком на бутерброды. — Или это нельзя? Это дяде?

У Романа кусок в горле встал.

И так неловко сделалось. Как же он не подумал вчера что-нибудь принести с собой. Мог бы забежать в ночной павильон, купить хоть какое-нибудь угощение.

— Ну, что ты. Можно, конечно. И не дяде, а… папе, — мягко поправила Оля, бросив взгляд на Романа: не возражает ли?

Он благодарно улыбнулся в ответ.

— Любишь икру? — спросил он, уже представляя, как скоро будет его баловать.

Маленький Ромка пожал плечами и ответил:

— Я Новый год люблю.

Больше он не разговаривал, ел сосредоточенно, положив солдатика рядом со своей тарелкой. А когда Роман его спросил, всегда ли он такой молчун, тот ответил:

— Когда я ем, я глух и нем.

— А что это у тебя за воин? — кивнул Роман на игрушку.

Малыш взглянул на него со смесью удивления и укора, мол, как это можно не знать, и строго пояснил:

— Это человек-паук. Он все может.

После завтрака Оля шепнула Роману:

— Он еще привыкнет к тебе.