Моя навсегда (СИ)

А вот к Потапову они несколько раз приезжали летом.

Поселок-то Роман узнал, а вот участок Потапова как будто увидел впервые. От того маленького и уютного дачного домика с мансардой ничего не осталось. Теперь за забором из темно-коричневого профнастила, точно такого же, каким огорожена территория комбината, возвышался добротный особняк. Да и сам участок стал в два раза больше. Видимо, Потапов выкупил соседний и объединил.

Чуть в стороне среди заснеженных елей стоял еще один домик, поменьше, бревенчатый. Баня, догадался Роман.

А рядом с ней — беседка, ну или мангальная. И колкий морозный воздух, пахнущий хвоей и свежестью, уже вовсю напитался ароматом шашлыков.

Неплохо обустроился Павел Викторович, подумал Роман, оглядев владения.

Как только они вместе с Лилей вышли из машины, на крыльцо выскочил сам хозяин дачи и по вычищенной от снега дорожке поспешил к ним навстречу, источая радость.

— Рома! Дорогой! Лилечка! А мы вас уже заждались. Добро пожаловать!

В доме было жарко натоплено и пахло чем-то пряно-чесночным.

Потапов кружил рядом с ними обходительный, как паж. Принял пальто у Романа, кому-то передал повесить, затем — шубку у Лили, подал тапочки, проводил в ванную. И все эти суетливые движения сопровождал сладкими речами о том, как безумно счастлив дорогим гостям.

За столом, помимо самого Павла Викторовича и его супруги, обнаружились Зинаида Георгиевна Ройзман и две семейные пары, помоложе и постарше, и совсем юный паренек. Потапов их сразу же ему представил.

— Это моя сестра с мужем и сын их Вовка, мой племянник. Вот его, кстати, наша Ольга Николаевна поднатаскала по математике. Умница. Жаль, она отказалась присоединиться к нам. Я прямо в ней души не чаю. Она мне как родная. А это Катя, моя дочь, и мой зятек Игорь. Ну а Романа Владимировича нашего дорогого все знают.

На Романа воззрились все сидящие за столом с одинаковыми, словно приклеенными, улыбками. Даже жевать перестали. А у Романа от упоминания Оли внутри заклубилась тихая ярость.

Потапов же, ничего не подозревая, продолжал разливаться соловьем:

— Ну а это Лилечка, Ромина помощница. Прошу любить и жаловать.

Усадил их Павел Викторович рядом с собой, а его жена тотчас принялась хлопотать, подкладывать на тарелки то одно, то другое. Потапов же распоряжался выпивкой. Дамам наливал домашнее вино, мужчинам — коньяк и отказы даже слушать не желал. Только водителю своему не предлагал. Тот сел в дальнем конце стола и угрюмо жевал шашлык.