Моя по всем статьям

Пышки надо есть, – с этими словами он открыл перед нами дверь.

Ноздри сразу же защекотал приятный аромат. Масло, мягкое тесто, сахарная пудра… Я так и представила, как всё это откладывается на моей талии. Но возразить даже не попыталась.

– Рихард, что такое пышки?

– Алис, тебе же сказано, – решила я вмешаться. – Попробуешь и узнаешь. Наберись терпения, – дочь притихла. Рихард слегка помрачнел.

– Если бы я ей это сказал, не подействовало бы.

Я чуть не засмеялась в голос. Сдержалась, но потом всё-таки не выдержала и захохотала.

Несколько посетителей оглянулись на меня. Рихард стал совсем мрачным.

– Дело не только в том, что ты говоришь, – отсмеявшись, с улыбкой сказала я. – Но и как ты говоришь, – потихоньку толкнула его в плечо. – Учись, Палач. Это тебе не твои адвокатские штучки. Тут всё куда сложнее.

– Ну ты и поросёнок, – я вытерла сахарную пудру с нижней губы дочери.

В пудре у неё был не только рот, но и пальцы. Пышки ей понравились так, словно это было самым вкусным, что она ела в жизни. Хотя мне и самой так казалось.

Ни один самый изысканный десерт из тех, что я пробовала за последние семь лет, не принёс мне и сотой доли того удовольствия, которое я испытывала сейчас.

– Ей есть в кого, – Рихард коснулся уголка моего рта. Ничего особенного, но глаза его потемнели, а меня мгновенно охватил трепет.

Ард опустил взгляд на мой рот, поднял снова. Я прерывисто вздохнула и прошлась языком по губам. Звуки доносились откуда-то издали, слышались фоном. Окружающий нас мир начинал таять.

Из дурмана меня вывело звяканье ложки.

– Алиса, – я схватила салфетки и принялась вытирать растекающуюся по столу чайную лужицу. Благо, что чашка дочери была уже почти пустой, иначе бы вытирать пришлось не стол, а саму Лисичку.

– За случайно бьют отчаянно, – сказала строго. – Аккуратнее быть нужно. А если бы чай был горячим? Тебе же уже не два года, Алис.

– Она же тебе сказала, что случайно, – встрял Рихард. – В следующий раз будет осторожнее. Да?

Алиса торопливо закивала. Я сжала влажную салфетку в руках, пытаясь подавить раздражение.

А, собственно, зачем? Салфетка полетела в Рихарда. Конечно, при дочери делать так не стоило, но этот засранец меня довёл!

– Не жалуюсь, – он запустил салфетку обратно.

В глазах наблюдающей за нами Алисы загорелся озорной огонёк. Я кожей почувствовала, как в её голове уже бегут одна вперёд другой шаловливые мыслишки.

– Не смей, – пригрозила я ей.

Она прикусила губу. Так и есть – под ладошкой её уже лежала салфетка.