Моя по всем статьям

Хотела спросить, но язык не шевелился. В облике Арда появилось нечто пугающее. Как будто он… вынес приговор. Только кому?

– Тебе нужно лечь, – я мягко взяла его за руку. Вспышка погасла, вместо неё осталось чувство опустошённости.

– Если ты хотел знать, почему не спросил? – помогая ему разуться, спросила я. Откинула одеяло.

Опять он не ответил. Только странно посмотрел на меня.

Наши немые гляделки вытягивали из меня остатки сил. Я слишком переволновалась, чтобы тратить их ещё и на это.

Спасаясь от взгляда Арда, ушла на кухню.

Вернувшись в спальню с чашкой горячего чая, я поставила её на тумбочку.

– Ты всё ещё уверен, что сможешь противостоять Диме? – села я рядом.

– Сейчас даже больше, чем раньше. Я не оставлю с ним своего ребёнка.

Мои слова повисли в воздухе, как туманная дымка. Молчание, слова, взгляды: всё это окружало нас невидимым ореолом.

Что значила эта тишина? Звоночком внутри возникла тревога.

– Нашего ребёнка, Ард. Скажи это, – потребовала я. Паника была неожиданной для меня самой. Я схватила Арда за руку. – Скажи это! Скажи!

У меня заколотилось сердце. Я была загнана в угол. Арду, как и Диме, я не могла противопоставить ничего. И если он решит, что Алиса… Если он решит отобрать у меня Алису, что я смогу сделать? Бежать было единственным выходом, но весь ужас заключался в том, что Ард, в отличие от моего бывшего мужа, действительно имел право на Лисичку.

Он вдруг сжал мои пальцы, и сразу стало легче. Я не собиралась реветь, но с губ слетел всхлип, а слёзы потекли сами собой. Склонила голову и, прижав свободную ладонь к губам, просто заплакала. Наконец кончилось это враньё, наконец мне не нужно было бояться, что он узнает. Что бы ни случилось дальше, мне больше не нужно было врать.

– Верни мне мою дочь, Ард! Верни мне её! – всхлипнула, хватая его пальцы.

– Твою? – переспросил он, испепеляя взглядом.

Я потихоньку заскулила. Только что сама просила его сказать. Теперь слово комом застряло в горле. Но я знала, что должна. Ещё несколько секунд назад это было легко. Его дочь. Его. Нет… не мою и не его.

– Нашу, – прошептала едва слышно. Если он не хочет говорить этого, буду говорить я. До бесконечности буду повторять за нас двоих единственную правду: – Нашу…

Мельтешение Кристины действовало на нервы. Сукин сын Афанасьев здорово поднатаскал своих псов.