Моя по всем статьям

Поднялся вместе с дочерью.

– Надо уложить её, пока она до конца не проснулась, – бросил он мне.

Майя что-то протестующе залепетала, но протест её был коротким. Почти сразу же она сама прижалась к отцу.

Я с шумом вздохнул. Как только они ушли, на меня навалилось давящее чувство гнева. Афанасьев пойдёт у меня под раздачу со всеми отягчающими. Ни одна страховка его ни спасёт. И тем более, моя дочь не будет служить ему страховкой.

– Ты пожалеешь, – процедил, выплеснув остатки кофе в раковину.

Он действительно пожалеет.

И о том, что взял Кристину, и о том, что взял мою дочь. И о липовом тесте ДНК он тоже пожалеет.

Вернувшись в спальню, я, не включая свет, откинул одеяло. Услышал, как заворочалась Крис. Что-то невнятно прошептала во сне и затихла. Я лёг рядом. В комнате было темно, и я видел лишь чуть уловимые очертания мебели. Но дыхание Кристины слышал, и этого было достаточно. Лёг рядом.

Тихонько вздохнув, Крис тут же придвинулась ко мне. Словно почувствовала. Я дотронулся до её бедра.

– Я верну её, – сказал очень тихо, зная, что Кристина не проснётся.

Провёл кончиками пальцев по бархатистой коже. – Верну нашу дочь, Крис. И… – хотел сказать, что её тоже верну, но промолчал. Не потому, что прошло слишком много времени. Потому, что предательства я не прощаю. Никогда. И ей в том числе. Тем более ей.

Закончив разговор, я вернулся в спальню. Несколько минут назад мне позвонил Миха и сказал, что у «несчастного случая» с Марией Дебенко появился свидетель.

Крис ещё спала, будить её мне не хотелось.

Разговаривать при ней тоже. Но, похоже, вибрация телефона всё-таки разбудила её.

– Кто звонил? – сонно спросила она, приподняв веки.

Она недовольно поджала губы. Вздохнула, но лезть с вопросами больше не стала.

Наскоро собравшись, я спустился вниз. Яков был уже на ногах. Из кухни расползался запах свежей выпечки, слышался звонкий детский голос и мелодичный – Мирославы. Так же могло быть и в моём собственном доме.

– Возьми кого-нибудь из моих парней, – посоветовал Яков, когда я вкратце обрисовал ему, что к чему.

– Афанасьев ко мне не полезет. Он знает, что, если прикончит меня, бумаги окажутся у тех, кого они интересуют. И это не только правоохранительные органы. Он очень многим перешёл дорогу.

Дело действительно было моё. Перед тем, как я сел в машину, ко мне подбежала Майя с бумажным пакетом в руках. Протянула его мне.

– Мирося попросила тебе отдать.

– Спасибо, – забрал, но уходить дочь Якова не спешила.

Я помнил её ещё малышкой.