Моя по всем статьям

Только сейчас я увидел глубокие порезы. Афанасьев одарил меня насмешливым взглядом.

– Ты сгниёшь в тюрьме.

– Нет, Агатов. Ты ведь не хочешь всю жизнь оглядываться по сторонам, правда? – он сделал многозначительную паузу. – Не хочешь. А если ты дашь ход документам, тебе придётся это делать. Ты ведь не хочешь, чтобы с твоей шлюхой что-нибудь случилось? А ещё дочь… Мало ли, что. Всё может быть, нам ли с тобой этого не знать.

– Не угрожай мне. Ты не в том положении, Дима.

– Я и не угрожаю. Всего лишь обрисовываю тебе варианты.

Или ты думаешь, что упечёшь меня за решётку, и дело с концом? Помимо меня есть другие люди. Их интересы зависят от моих. Жизнь длинная, Агатов. А у твоей девчушки она вообще только начинается.

– Сукин ты сын, – процедил я. – Только сунься к ней.

– Ты никогда не переиграешь меня, Рихард. Я тебе уже это сказал. Мы с тобой можем играть на равных. Мне нравятся сильные соперники. Но переиграть ты меня не переиграешь. Ты не дашь ход бумагам, – уже без намёка на усмешку.

– Пошёл к дьяволу, – захлопнул дверцу.

Посмотрев в сторону внедорожника, увидел Кристину. Она стояла рядом с большой чёрной машиной и не сводила с меня взгляда. Её волосы трепал ветер, кисти рук были спрятаны в рукава.

Не позволю. Никому не позволю тронуть её. Пусть только попробует сунуться к ней. У каждого есть своё слабое место. Моё – Крис и Лисичка. У Афанасьева оно тоже есть. Если я не нашёл его, значит, плохо искал.

Алиса тихонько вздохнула, совсем по-детски причмокнула во сне. Чуть касаясь, я погладила её по волосам, провела поверх одеяла.

Если для меня этот день был похож на кошмар, что говорить про неё? Хотя, возможно, для неё он всё-таки был проще. Многие вещи она могла пока только чувствовать, но не понимала их, и я была рада этому.

– Мамино солнышко, – тихонько запела я, – сладкая девочка,

Ангел присмотрит в ночи за тобой.

Снятся тебе пусть зайка и белочка

И зимний лес под яркой звездой.

Снятся тебе пусть дали широкие,

Снится кружащий над ними орёл,

Снятся моря-океаны глубокие с парусом алым, гонимым мечтой.

Волны-барашки, дельфины и облака —

Белые хлопья в лазури небес.

Спи, моё солнышко, спи, а пока

Мама придумает много чудес.

– Никогда не слышал эту колыбельную.

Я обернулась. В дверях, опираясь на косяк плечом, стоял Рихард и внимательно смотрел на нас.

Из коридора лился приглушённый свет, лицо Арда оставалось в тени, но черты лица я видела. Или просто успела выучить настолько, что мне казалось, будто вижу.