Моя строптивая леди

— Я вижу отцовскую карету!

— Куда она направляется?

— Туда же, куда и мы, — в Мейденхед!

— Тогда перейдем на шаг, пусть проедет. И не дрожите так, это заметно. Мы ведь знали, что ваш отец поблизости, ничего нового в этом нет. Генри Вернем тоже должен быть где-то рядом, если уже понял, что никакой миссис Инчклифф на самом деле не было. В любом случае ищут вас, но не меня.

Честити все же не забыла, как собиралась поступить.

— Лорд Син! Сейчас важнее всего передать майору Фрейзеру весточку от Верити.

Если отец меня заметит, обещайте тотчас продолжить путь, словно мы не вместе.

— И бросить вас на произвол судьбы? Вы упоминали, что ваш отец страшен в гневе.

Именно так, подумала девушка. Внутри у нее все сжалось, стоило только представить отцовскую ярость. Каким-то чудом она сумела перейти на небрежный тон:

— Я преувеличил, чтобы не оставаться с Верити. Отец, конечно, меня выбранит, но это можно пережить.

— Насколько я понял, Верити тоже боится его гнева, — возразил Син. — Не потому ли она бежала от него, а не к нему?

— Они расходятся во взглядах на ее дальнейшую судьбу, только и всего.

— Выходит, благоволи ваш отец к ее майору, Верити не колеблясь вернулась бы под его крыло?

— Разумеется! — заверила Честити.

— Отец суров, как и каждый пуританин. Он полагает, что имеет право направлять и воспитывать своих дочерей, независимо от их возраста и положения.

— И сыновей, — сказал Син с нажимом.

— Да, и сыновей тоже. Я еще молод, милорд, поэтому отец вправе ждать от меня беспрекословного повиновения.

— И наказывать за ослушание?

— Розгами или ремнем?

— Как ему будет угодно. От порки не умирают.

Син кивнул, и они двинулись дальше. Честити впала в тягостное раздумье о том, как поступит отец, если поймает ее. Еще никогда она не совершала ничего до такой степени предосудительного. Интрижка с Вернемом была вымышленной, то есть отец знал, что она ни в чем не повинна. В его глазах она была непокорной, но добродетельной дочерью.

Без сомнения, он порол ее тогда, чтобы так оно и оставалось. По сути, это была больше видимость порки, чем настоящее жестокое избиение. Не будь отец уверен, что сломил ее, кто знает, до чего могло бы дойти. Возможно, ей вскоре предстояло это выяснить.

Не то чтобы Честити боялась, что отец в ярости искалечит ее или оставит шрамы, — даже самый бешеный гнев не заставлял его настолько потерять голову. В критический момент он обуздывал себя. Иное дело — Форт.