Моя строптивая леди

Ни тарелки, ни подноса — ничего, что можно как-то использовать для бегства.

Перекусывая, девушка с грустью вспоминала лакомства, которые делила с Сином. Печенье уже начало черстветь, и возникало впечатление, что ее посадили на хлеб и воду.

Однако мысли о Сине приободрили Честити. Много воды утекло с тех пор, как она впервые осмелилась противоречить отцу. Растерянная, пристыженная девчонка — вот кем она тогда была. Но если кому и стыдиться, то не ей. Она многому научилась: быть сильной, давать отпор, выживать. Но при этом Честити так и не избавилась от страха перед отцом.

Его невозможно было не бояться. Не подчиняясь приказу обвенчаться с Генри Вернемом, она не знала, на что шла и какую жестокость обнаружит в отцовской душе. По сути, она уцелела только по прихоти судьбы. Сейчас, зная все и не имея иллюзий, она испытывала леденящий ужас перед встречей с отцом.

Чтобы не мучиться ожиданием, девушка вторично обошла комнату в поисках лазейки или ключа к спасению. Все было тщетно. Впереди маячила неприятная перспектива переодевания в какие-нибудь жалкие приютские тряпки.

Честити судорожно схватилась за карман, где лежало письмо Нериссы Трелин. Если оно попадет в руки Форта… нет, лучше сразу умереть!

Словно по заказу, в коридоре послышались шаги. Девушка заметалась, лихорадочно высматривая место, куда бы перепрятать письмо. Доски пола были подогнаны на совесть, ни книг, ни даже полок не было, подоконник не имел под собой щели. Оставалось разве что проглотить листок. К счастью, за каминной полкой обнаружилась трещина в стене, не заметная под обоями.

Вне себя от облегчения, Честити запихнула туда письмо с мыслью: если повезет, оно вернется к ней, если нет — однажды повеселит новых хозяев этой комнаты. Теперь ее снедало еще и беспокойство о том, что Форт узнает Хлою из Руд-Хауса. Это был бы ее конец. Как объяснить свое присутствие на том, что, без сомнения, войдет в историю как самая разнузданная вакханалия века? Самым тщательным образом обшарив карманы, Честити убедилась, что там не завалялось ничего компрометирующего. Кто бы ни проходил по коридору, он миновал ее карцер. Напряжение схлынуло, навалилась слабость. Девушка уселась и прислонилась к стене, даже сквозь одежду ощущая царивший в комнате холод. Она жалела, что не имеет при себе теплой накидки. Кругом было тихо, но чуть погодя где-то в отдалении часы пробили два раза.

Где сейчас Син? Если все в порядке, они с Натаниелем уже в пути, но если оба задержаны, нужно тянуть время, сколько получится.