Моя строптивая леди

Спорить по мелочам было бы глупо и неосторожно, так что Честити сочла за лучшее подчиниться.

— Обувь можешь оставить — мы же не хотим, чтобы ты простудилась. — Он обвел ее подчеркнуто медлительным взглядом, от которого оставалось чувство липкого прикосновения. — Этот наряд тебе очень к лицу, дочь моя. Линдли, мои поздравления!

— Благодарю, милорд.

— Мужскую одежду можете унести.

С чувством отчаяния Честити наблюдала, как уносят одежду, с которой она сроднилась. Руки потянулись поддернуть полосатый лиф, но она приказала себе не делать этого.

Отец, без сомнения, был бы только порадован.

— Ты ведь знаешь меня, Честити, — холодно сказал он. — Я не терплю ослушания.

— И все же я тебя ослушалась!

— Хм… — Губы графа дернулись, показывая, что он задет. — И ты полагаешь, что победа на твоей стороне?

— Нет. Но и не на твоей тоже.

Он вскинул трость. Девушка сжалась, но он лишь коснулся ее головы.

— Волосы заметно отросли, самое время обрить тебя снова.

Она зажмурилась и стиснула кулаки, чтобы не взмолиться о пощаде.

За последние несколько дней она успела подзабыть, как безобразно выглядела бритой.

— Но я могу явить и добросердечие, не только суровость, — сказал граф, меняя тон на ласковый, что ужасало еще сильнее. — Взгляни!

Когда она осторожно открыла глаза, перед лицом покачивался парик. Каштановый, с легким медовым оттенком, поразительно похожий на ее собственную шевелюру в былые времена. Он был очарователен. Честити обратила к отцу настороженный взгляд.

— Да-да, это из твоих собственных волос.

 — Он приблизил к ней трость, на набалдашнике которой висел парик. — Скажи, где Верити, и я позволю тебе его носить. Сидеть будет отлично, можешь убедиться.

Парик оказался на голове у Честити. Граф надел его осторожно, почти с нежностью, но она против воли передернулась. Вошел Линдли с высоким зеркалом и пристроил его у стены. Граф за плечи подвел девушку к зеркалу, дав возможность полюбоваться на свое отражение. Впервые за долгое время она увидела себя такой, какой некогда была, какой могла быть и теперь.

Густые волны волос красиво обрамляли лицо, ниспадали на плечи и совершенно преображали ее…

Парик был грубо сдернут с головы. Честити ахнула, заново осознав весь ужасный эффект своего наряда. Не просто уродина, а уродина без стыда и совести! Она прикрыла грудь и отвернулась, но граф схватил ее руки, завел за спину и резко повернул ее к зеркалу, еще раз показав, как бесстыдно торчат над лифом соски.

Девушка плотно стиснула веки.