Моя строптивая леди

Не зная, в чем причина этой безысходности, девушка, однако, живо ее чувствовала.

Отец был готов на все, а она… она была в полной его власти.

Девушка вскочила, подстегнутая неожиданной мыслью: ведь это именно то, чего добивается отец! Чтобы она оставалась совсем одна в гаснущем свете дня, с каждой минутой все больше поддаваясь страху. Нужно найти себе занятие, все равно какое — например, переодеться. В конце концов, женский облик никогда ее не отталкивал.

Сбрасывая одежду, Честити размышляла над тем, где в это время может быть Син, и даже — в момент слабости — взмолилась, чтобы он находился где-нибудь поблизости, строя планы ее спасения.

Но она тут же назвала себя эгоисткой и оттеснила эту мысль подальше. Син нужен Верити больше, чем ей, потому что речь идет о ребенке. Несколько часов назад она сама просила не принимать ее в расчет, вот пусть и не принимает.

Среди принесенной одежды были шелковая сорочка, нижние юбки из дорогой тафты и атласный накладной лиф с рукавами. Несколько удивленная хорошим качеством каждого из этих предметов, Честити решила, что даже пронырливый Линдли не сумел в столь короткий срок разжиться нищенской одеждой.

Один Бог знал, где он откопал то, что принес. Вещи совершенно не гармонировали по цвету: сорочка была розовая, нижние юбки алые, лиф зеленый в желтую полоску.

Чтобы застегнуть по бокам крючки, пришлось сделать выдох — лиф был уже, чем следовало, и имел непристойно низкий вырез. Стоило завести руки назад, затягивая нижние юбки, как соски выскочили. Это прекрасно просматривалось под прозрачной сорочкой.

Кое-как справившись с одеждой, Честити в очередной раз запихнула соски под вырез лифа и с ужасом оглядела себя. Цвета были безвкусные и кричащие, вырез непристойный, юбки не прикрывали лодыжек. Так одевались в борделях шлюхи. Выходит, подбор вещей неслучаен, отец решил дать ей очередной урок!

Снова переодеваться в мужское не было смысла, если только она не хотела быть раздетой вторично — руками Линдли. То, что к ней не возвращаются так долго, могло означать лишь одно: отец пытался избавиться от Форта.

В предстоящей сцене тот был фигурой нежеланной. Как странно! Старший брат, которого она причисляла к своим недругам, был скорее союзником.

Обуви среди вещей не оказалось, поэтому Честити оставила на себе мужскую. Это добавляло нелепости ее облику, зато согревало ноги. Помимо этого, она надела сюртук — не столько ради тепла, сколько ради благопристойности. Кутаясь в него, она поцарапала палец и вспомнила о булавке Родгара.