Моя строптивая леди

— Боже правый! Где же они ее возьмут?

— У епископа, в данном случае Лондонского. Это его приход. По правилам, одна из сторон должна явиться лично и принести клятву на Библии, что союз будет во всех отношениях законным, но я попытаюсь сделать это от имени Фрейзера и с его письменным поручительством. А он тем временем привезет Верити в Лонг-Нотуэлл, где преподобный Фрейзер будет венчать Фрейзера военного. Так сказать, раз, два — и готово. — Син помолчал и добавил сухо:

— Вообще говоря, в обычном случае так не делается, но, полагаю, делу поможет тот факт, что я прихожусь епископу внучатым племянником с материнской стороны.

— Ох уж эти вездесущие Маллорены! Кстати, а почему ты до сих пор не в Лондоне?

— Зря! — вспылила девушка. — Нам нельзя разбрасываться, пойми, нужно сосредоточиться на главном! Насколько я поняла, отец мечтает добраться до Верити. Ты должен был забыть про меня.

— Допустим. Ну и что?

— Я же просила тебя!..

— Я тоже много раз просил тебя — о разном.

— Это не предмет для шуточек!

Белые зубы Сина сверкнули в бледном свете луны. Он улыбнулся:

— Таким уж я уродился, милая. Если желаешь, попробую научиться серьезности. — И добавил проникновенным тоном:

— Объясни, чего ради ты сбежала с постоялого двора, где была в безопасности?

В придорожном дереве заухала сова, снялась и низко пролетела у них над головами. Кто-то пробежал в живой изгороди, шурша листвой. Син тоже умолк, и это было молчание, с каким ждут ответа.

— Меня заметили в окно. Остаться я побоялась — вдруг схватят? — спустилась к хозяину и наговорила ему с три короба, чтобы объяснить, почему оказалась в одной компании с тобой: ну, что хочу служить в армии, а родня не позволяет, и все такое. Он оказался патриотом своего отечества… за три гинеи и позволил мне спрятаться на конюшне.

— Не вышло: там сидели в засаде двое из людей отца. Мне удалось от них отделаться, но прикинуться грумом я побоялась и вышла на улицу, где меня заметил Форт и отвел к отцу.

— Он на его стороне?

— Уже нет. Сегодня Форт помог мне бежать.

Было не слишком приятно вести разговор в полной темноте: ровный тон Сина не выдавал чувств, а лица не было видно. Однако мощь его воли была ощутима даже на расстоянии. Он вел дознание как офицер.

— Отец снял в городе дом, туда Форт и отвел меня, — начала Честити, мысленно вымарывая все шокирующие подробности.