Моя строптивая леди

Почтовым дилижансом прибыла дюжина клеток с гусями.

Форт задержался в Родгар-Эбби. Он как будто смирился с мыслью о виновности отца, однако это нисколько не уменьшило его неприязни к Маллоренам. В ожидании возвращения Сина он держался особняком и выглядел угрюмо, как ворон на погосте, несомненно еще и потому, что Син должен был привезти с собой документ, способный погубить всех Уэров разом. Обольститель сестры держал в руках и собственную судьбу Форта.

— Должна признаться, твой брат мне не нравится, — сказала Элф как-то раз, когда они с Честити присматривали за перестановкой мебели.

— Наоборот, еще как принимает. Как, по-твоему, отреагировал бы Родгар, узнай он, что у тебя есть любовник?

Шокированная Элф сделала большие глаза, но потом помотала головой.

— Он не обратился бы против меня.

Честити нашла это заявление чересчур оптимистическим, но спорить не стала, чтобы не разрушать иллюзий. Она надеялась, что и жизнь не разрушит их.

Вечером следующего дня Брайт вернулся из Мейденхеда с письмом. В Гобеленовой гостиной, кроме Родгара, находились также Элф и Честити, и он передал ему письмо в их присутствии.

— Дом стоит пустым, от Уолгрейва ни слуху ни духу. — Брайт помолчал и добавил отчего-то очень мрачно:

— Ты не сказал, чье это письмо.

— Потому что не думал, что ты сунешь туда нос, — ответил маркиз с заметной иронией (Честити давно уже пришла к выводу, что именно иронии его следовало больше всего опасаться).

Брайт был небрит и несколько растрепан с дороги, а потому выглядел особенно надутым. Ответ Родгара заставил его сердито задвигать желваками.

— Я не для того столько времени терся задницей о седло, чтобы по возвращении убедиться, что привез список столового серебра!

Маркиз ничем не показал, что находит его слова вульгарными. Он внимательно изучил содержание письма и покачал головой.

— Довольно одного взгляда, чтобы понять, что это любовная записка.

— Довольно одного взгляда, чтобы понять, кто ее писал! — рявкнул Брайт.

— Правда? — уронил Родгар и улыбнулся так, что у Честити мороз пошел по коже.

— Ах вот оно что! — Брайт сжал руки в кулаки, желваки на его щеках так и прыгали. — Ты отправил меня с этим поручением нарочно!

— Потому что ты вбил себе в голову, что эта женщина — средоточие всех добродетелей, и верил в это с тупым упорством.