Моя строптивая леди

Маркиз переходил от гостя к гостю, успокаивая, заверяя, ободряя, но не пытаясь отвлечь от обсуждения случившегося или развести по разным комнатам. Наоборот, он как будто всячески поощрял обмен мнениями.

В игорном зале Элф сняла маску с принцессы Августы и теперь обмахивала ее веером, приводя в чувство. Постепенно толпа отхлынула от мертвого тела.

Проходя мимо Сина, Родгар посоветовал ему увести Честити подальше, так что вскоре девушка оказалась за пределами толпы. Она все еще была ошеломлена, странные образы теснились в сознании.

Заводная игрушка все двигается. Какие еще сюрпризы в запасе у того, кто ее запустил?

Она бредит! Не мог же Родгар заранее знать, что сын застрелит отца, не мог же он это организовать! Или мог?

Честити поискала глазами Форта, но того уже увели.

— Я должна разыскать брата. Представляю, каково ему сейчас!

— Не спеши. — Син остановил ее, ухватив за локоть. — Еще не время. Форт не один, с ним Верити и Натаниель.

Он огляделся и присмотрел уголок, откуда можно было без помех наблюдать за происходящим и слышать каждое слово.

Леди Августа пришла в себя, и ее устроили поудобнее на одном из мягких диванов. Родгар хлопотал вокруг нее, расспрашивал о самочувствии и сокрушался о случившемся.

— Этот человек… Уолгрейв! — простонала она, поочередно прижимая к вискам смоченный в уксусе платок (в ее английском все-таки сохранился сильный немецкий акцент). — Он мне всегда казался неприятной личностью, и я опасалась его дурного влияния на дорогого Фредерика.

— Боюсь, он совершенно помешался, ваше величество, — вздохнул Родгар.

Королева-мать вдохнула ароматических солей. Судя по выражению лица, она пыталась осмыслить ситуацию.

— Он что-то кричал о государственной измене… если не ошибаюсь, милорд, это были обвинения в ваш адрес… будто бы вы поддерживали якобитов в сорок пятом. Возможно ли это?

— Невозможно, ваше величество. — Маркиз пожал плечами. — Вряд ли их заинтересовала бы поддержка школяра.

— В самом деле, это были речи сумасшедшего, — согласилась леди Августа. — К тому же Маллорены всегда были лояльны к царствующему дому.

Честити подметила взгляд, адресованный ею Бьюту, который тактично ускользнул. Это нисколько не удивляло: косное провинциальное дворянство было бы шокировано тем, что королева явилась на бал со своим фаворитом, а не с фрейлиной, как того требовал придворный этикет.