Моя строптивая леди

— Что?! Да как вы смеете!

Негодование смешалось в этом крике с испугом, и Син понял, что Чарлз совершенно забыла о роли, которую играла.

— А что тут такого? — театрально удивился он. — Сплошь и рядом человек опытный берет под свое крыло тех, кто помоложе, и помогает достичь зрелости. Ну, вы понимаете: знакомит с подходящей женщиной, направляет, советует. Раз уж мы отправляемся навстречу приключениям…

Чарлз вернулась к действительности. Взгляд ее стал ледяным, черты лица окаменели.

— Мы отправляемся навстречу опасности, милорд, и у нас нет времени шататься по борделям!

— А если бы время нашлось?

— Тогда другое дело, — сказала Чарлз с неожиданным лукавым блеском в глазах.

 — Давайте наконец закончим с вашим нарядом.

Эта новая черточка оказалась откровением. Чарлз держалась чересчур мрачно и отчужденно, и было приятно убедиться, что ее истинная натура не такова. Возможно, в ее характере имелась черточка сумасбродства, пусть даже беспощадно подавленная горьким опытом.

— Ну и как я выгляжу? — осведомился Син.

В самом деле, подол свисал, как тряпка, объемистый лиф при отсутствии груди казался скорее вогнутым, чем выпуклым. Никто в здравом уме не принял бы это пугало за женщину, невзирая на красивое лицо.

— Нижние юбки отчасти исправят дело, — сказал Син, размышляя вслух, — но что делать с верхом? Может, чем-то набить?

— Сунуть туда подушку, — съехидничала Чарлз. — Ладно, ждите здесь.

Она убежала, а Син остался наедине со своим разнузданным воображением и сделал все, чтобы его укротить.

Только успокоившись, он счел возможным заново проиграть в памяти недавнюю сцену.

Его отношения с Чарлз развивались, и довольно быстро. Весь вопрос в том, девственница она или нет. Если да, это будет сложнее, но и тогда ситуация небезнадежна. Чарлз не назовешь недотрогой. Пожалуй, она не в меру простодушна, если полагает, что он не способен отличить мужчину от переодетой женщины. Однако это не мешает ей обращать ситуацию себе на пользу.

В ожидании возвращения Чарлз Син сразился с нижней юбкой, размещая ее под подолом.

Когда это удалось, он почувствовал, что задыхается под ворохом тряпок. Чтобы двигаться, приходилось лягать юбки ногой на каждом шагу, иначе дело кончилось бы падением. Только теперь он понял, чем объясняется появление кринолина.

О поношенной обуви и речи не шло — скорее Син отправился бы в путь босиком, — но его бальные туфли вполне могли сойти за женские — серебряными пряжками и высоким каблуком.