Моя строптивая леди

В конце концов, не так давно женский пол обувался подобным образом.

Син походил по кухне, привыкая к новому наряду. Невольно думалось, что и Чарлз прошла через подобное, когда впервые облачилась в мужское. Если она научилась естественно смотреться в несвойственном наряде, научится и он.

Между тем дама его сердца вернулась с корзинкой и шалью, которую сразу набросила Сину на плечи. Это был треугольник довольно грубого материала, ничем не напоминавший кружевные накидки его сестер.

— И что же дальше? — хмыкнул он, держась за свободные концы.

Чарлз заправила шаль сзади под ворот сака, а спереди — под линию выреза, предварительно перекрестив на груди. Син при этом хранил молчание.

— Хм… — сказал он, оглядев плоды ее трудов. — Грудь уже не впалая, но плоская. На мой взгляд, это подозрительно. Может, набить лиф носовыми платками?

— Дорогой Чарлз, уж не думаете ли вы, что я позволю себя ощупывать?

— Разумеется, если дадите себе волю, — отрезала девушка с убийственной иронией. — Ваше бесстыдство, милорд, не имеет границ! Уж не знаю, в честь кого вас назвали, но угодили прямо в точку.

«Грех» — он и есть грех! Здесь, — она махнула рукой на корзинку, — непряденая шерсть. Набейте, сколько войдет.

Довольно скоро Син сокрушенно всплеснул руками.

— Послушайте, это нелепо! Во-первых, набивать шерсть нужно под сорочку, а во-вторых, откуда мне знать, как это выглядит со стороны? Сделайте вы.

Оглядев его с большим подозрением, Чарлз взялась за дело, часто останавливаясь, чтобы убедиться, что все идет как надо.

Вообще говоря, ее помощь не требовалась, Син и сам отлично управился бы с задачей, но он просто не мог упустить момент.

Теперь, когда Чарлз была так близко, он утвердился во мнении, что она по-своему очень привлекательна — с чистой белой кожей, с четкими, как у греческой статуи, чертами лица. Ресницы у нее были менее густыми и длинными, чем у него, но являли собой совершенное обрамление для ясных серо-голубых глаз.

Такая, как в эти минуты, — серьезная, отрешенная, — Чарлз не вызывала плотского вожделения, зато трогала душу, и недавние мысли казались постыдными.

Но вот что-то пошло не так, она сдвинула брови и приоткрыла губы, показав между ними розовый кончик языка. Все возвышенное, неземное растаяло, явив образ переменчивой шалуньи под стать ему.

Син вздрогнул. Чарлз отдернула руку.

— Что-нибудь не так?

— Нет, просто щекотно.

Она не поверила, если судить по быстрому взгляду, брошенному на его бедра. К счастью, ничего нельзя было разглядеть под одеждой.