Моя строптивая леди

Когда они будут решены, ваша миссия закончится.

Син не стал спорить, но упрямо выпятил подбородок. Поистине он был знатоком ориентирования на местности: то и дело срезал углы, уклонялся от дороги, поворачивал на пешеходные тропы. Он и верхом ездил мастерски, так что Честити благословляла свои долгие одинокие прогулки последнего времени. Иначе ей пришлось бы с позором тащиться далеко позади. И без того, когда пришло время сделать привал, она вошла в харчевню вперевалку.

Обедали в общем зале, за одним столом с ломовым извозчиком, дряхлым сельским врачом и болезненно-бледным клерком.

Это был новый и занятный опыт для Честити, которой еще не приходилось бывать в подобной компании.

— Сроду не видывал столько мундиров, — заметил извозчик, разглядывая Сина. — Уж не война ли? С кем, с лягушатниками?

— Впервые слышу о войне, — успокоил Син. — Франция сидит тише воды ниже травы, хотя… кто их знает, якобитов. Но лично я бы поставил на Ирландию.

— Уж эти мне смутьяны! — Извозчик сплюнул на пол.

 — Не нравится мне, когда проверяют на каждом шагу. Тащился сюда вдвое дольше обычного.

— Смута здесь ни при чем, — фальцетом вставил старичок доктор и деликатно промокнул губы грубой салфеткой. — Ищут одну леди, вдову с младенцем. Она помешалась и бродит по лесам.

— Ммм… — Извозчик задвигал челюстями, чтобы скорее прожевать. — Чего это вдруг помешанную ищут солдаты? Чудно, ей-богу!

— Время такое, — назидательно произнес доктор. — Я нисколько не возражаю против проверок, потому что порядок должен быть.

Будь моя воля, каждого смутьяна вешали бы без суда и следствия. Подумать только, они слоняются повсюду и мутят воду! А все этот шотландец Бьют…

Клерк перебил доктора, заявив, что он и сам шотландец с материнской стороны и категорически не согласен, что все они изменники и плуты. Доктор гнул свое, извозчик — свое, и политическая дискуссия стала для Честити острой приправой к жаркому.

— Такой сдаст властям и родную бабушку, — проворчал извозчик, когда доктор откланялся, — особливо за хорошую награду.

— Или из чувства долга, — сказал Син.

— Долг, туды его! — Извозчик снова сплюнул. — Когда звенят денежки, мало кто помнит про долг.

— Святая правда, — поддержал клерк. — Когда пресмыкаешься в нищете, звон денег слаще ангельского пения. Что до меня, я намерен держать ухо востро, а если посчастливится, со спокойной совестью приму вознаграждение. Что тут плохого? Помешанным ни к чему бродить на свободе.