Моя Теневая Империя 2

Я так и остался стоять на том месте, где отразил туман смерти. Сил в магических каналах осталось совсем немного. Если бы несколько дней назад я не обменял книгу мёртвых «Экс Мортис» на свою ногу, то мы были бы уже мертвы. Либо мёртв был бы один я, если бы решился пожертвовать собой ради всех остальных.

Перед тем как отец приказал войскам возвращаться в лагерь и тащить за собой пленных, я заметил, как единственный выживший агент бюро с удивлением наблюдал за мной издалека.

Что, солнцелюб? Уже горишь желанием доложить обо мне? Что ж, если у этой скотины совсем нет совести — мне придётся приготовиться к новым неприятностям.

Одно из главных сражений на западном фронте подошло к концу. И оно на самом деле стало переломным для обеих сторон.

— Прибалтийский Союз потерял одного из своих самых сильных некромантов, — произнёс отец на военном совете. — Их армию мы полностью разбили. Сбежать удалось едва ли трети людей. Все наши солдаты хорошо постарались.

Отец бросил взгляд на меня, но решил сдержаться.

— Матвей Ионович, не отмалчивайтесь, — вмешался в разговор тот самый агент бюро, который наблюдал за мной после окончания боя. Ему позволили присутствовать на военном совете. — Думаю, и вам, и мне есть, что сказать о вашем сыне.

Не очень-то хорошее начало. Неужто он хочет очернить меня даже после того, что я сделал для наших войск?

— Для начала представьтесь, — попросил отец. — Не все офицеры знают вас в лицо.

— Старший магистр бюро по контролю тёмных магов. Леонид Сергеевич Харитонов, — представился он. — Я хотел бы выразить благодарность Константину Владыкину. От имени бюро. Ещё никогда мне не доводилось видеть, чтобы кто-то останавливал туман смерти. Поэтому прошу, Матвей Ионович, не стесняйтесь. Ваш сын хорошо себя показал.

Офицеры, которые ещё неделю назад смотрели на меня, как на княжича-молокососа, поднялись из-за столов и зааплодировали.

Но мы с отцом прекрасно понимали, что всё это внимание мне не нужно.

Отец объявил праздник в честь нашей победы, и всем солдатам, кроме часовых, было разрешено пировать этим вечером. В лагере началась гулянка, которую издалека можно было принять за какой-то дьявольский ритуал. Все кричали, плясали, жгли костры и неприлично много пили.