Буду рад, коли составите мне компанию, — но графиня видела по его глазам, что его ничуть не заботит вопросы приданого, что дадут за невестой. Другие мысли ходят в его голове, совсем другие.
Они недолго говорили о том, что может дать за дочерью Шепелев. Разговор вскоре перешел на письма к матери и к полковнику за разрешением на брак.
— Карл Карлович
[220]не откажет мне, — проговорил Андрей, хорошо зная нрав барона, стоявшего во главе полка. Позволил же тот ему задержаться на пару месяцев из отпуска. — Так что можно огласить и до получения письма от него.
Эту проволочку я не потерплю.
— А что скажет твоя маменька, Андрей, на этот брак, хотела бы я знать, — задумчиво произнесла графиня, а тот только криво усмехнулся.
— Ничего не скажет. Вы же знаете, ma tantine, моя мать не разговаривает со мной уже более двух лет. А не послушать слов, сказанных мне сестрой, пусть даже переданные из уст матери, я имею полное право. Или вы думаете иначе?
Нет, графиня так не думала. Она вообще была до крайности души огорчена этой неприятной ситуацией в семье, когда мать за столько лет не сказала ни слова сыну, ни строчки не написала в письме.
Настанет день, и Алевтина Афанасьевна непременно пожалеет о том, графиня была убеждена в этом. И очень жалела, что так рано ушел от них Павел Петрович, единственный кто сумел бы сдержать норов ее сестры. Ах, милый Поль, погрустнела она, милый Поль…
А потом снова завели разговоры об имениях и оброках, которые определил для своих крестьян Андрей, обсудили недавно введенный подушный налог, вызвавший столько возмущения у помещиков, и графиня снова заговорила о возможном приданом:"
"— Ты слишком рано просил руки, mon Andre, — корила она, гладя спинку болонки, лежащей у нее на коленях.
— Слишком рано. У меня вызывают беспокойство те траты, которые терпел господин Шепелев последние годы. Я доподлинно знаю персон, коих должность предводителя привела к финансовому краху. Все эти праздники, балы, рауты, базары да благие дела… И неизвестно, как там поживал в Москве Петр Михайлович.
Я слыхала, он изрядный любитель азарта. Не проведал ничего, пока в Москве проездом был, о том?
— Я не собираю толки, ma tantine, — проговорил медленно Андрей. — И мне нет никакого дела до чужой азартности.
— Ты снова в обиде на меня, mon cher? — взглянула на него через лорнет Марья Афанасьевна. Он стоял в тени, что вползла в дом с летним вечером, лицо скрытно от нее глаз, что только раздосадовало ее.
