— Ау, Павел Родионович, не зевайте! — задорно крикнула Анна, и только тогда Павлишин сумел оторвать от нее взгляд, побежал в сторону Андрея изо всех сил, стараясь не уронить в траву очки, так забавно подпрыгивающие на его переносице при каждом шаге. Анна же подпрыгивала на месте и хлопала в ладони, подбадривая неуклюжего бегуна, явно насмехаясь над ним.
Она запрокинула голову и задорно рассмеялась, когда Павлишин едва не упал, поскользнувшись подошвами туфель на траве, ей вторила Полин, прикрыв рот ладошкой, даже мадам Элиза, сидящая в кресле в тени, улыбнулась при виде этого.
А потом Анна заметила стоявшего в отдалении Андрея, замерла на месте, прервала свой смех, будто распознав по его облику, какой огонь пылает ныне в его душе, сжигая дотла.
— О, monsieur Оленин! — в нескольких шагах от него остановился Павлишин. — Не будете ли любезны подать мне мяч?
Андрей проследил взглядом за его указующим жестом и увидел в траве мяч, в сажени от своих сапог. Он склонился и подобрал его, подбросил на ладони играючи, заметив, как устремились на него взгляды игроков и наблюдателей за игрой.
И она. Она тоже смотрела на него, приложив к глазам ладонь козырьком, поместив биту подмышку. Легкий ветерок трепал подол ее платья, русые локоны у такого прекрасного лица. Дивного лица ангела, под нежным обликом которого скрывалась такая дьявольская натура."
"Mon mauvais ange
[226], скривил губы Андрей, а потом размахнулся и бросил мяч через расстояние, разделяющее их, прямо через голову господина Павлишина.
Мяч легко ударился о ноги Анны, упал в траву к носкам ее туфелек.
— Что вы себе позволяете?! — вскричал Павел Родионович, поправляя очки, так и норовившие соскользнуть с переносицы. Андрей же не обратил на него внимания, направился мимо него к дорожке, ведущей к дому. — Что вы себе позволяете?!
— Il n'y a pas de mal
[227], Павел Родионович, — поспешила успокоить неожиданно вспылившего Павлишина Анна, улыбаясь одними уголками губ. Бросок был совсем несильным — мяч только скользнул по ткани платья, даже не ударившись о колени.
Но не этого броска вдруг испугалась Анна. Ныне, когда Оленин подошел ближе, она видела, что Андрей снова зол. Не просто зол — в бешенстве, судя по побелевшему шраму, так отчетливо выделяющемся ныне на слегка загорелом лице, судя по дернувшимся на лице желвакам, когда он встал в паре шагов от нее на гравийной дорожке.
— Нет! Нет! Вы не правы, Анна Михайловна! — горячился Павел Родионович, подходя к ней.
