Потребовала бы доказательств верности, но у тебя! А ты просто всё перечеркнул.
— Я знаю, что совершил ошибку. И в тот момент… Это был самый логичный вывод. Которым я не горжусь. Но у меня были поводы сомневаться. Больше я такого не допущу.
— Это вопрос доверия, Савва. Завтра что-то поменяется. Ты ещё что-то решишь, надумаешь, поверишь кому-то… И уйдёшь. Оставляя после себя очередную разруху. Я с этим справлюсь. Мне плевать. Но Кирюшу я не позволю обидеть. Поэтому…
— Никаких официальных документов? — прищуривается мужчина.
— Я согласен временно. С оговорёнными строками.
— Хотя бы полгода.
— Три месяца.
— Ладно.
Я быстро киваю. Я думала, что Савва включит режим барана. Упрётся и не даст больше месяца. А это… Это хороший срок, можно что-то придумать.
Мужчина чуть усмехается, расслабляясь в кресле. Понимает, что сам помог мне в этом.
— И ты не говоришь сыну, что ты его отец, — продолжаю я. — До получения документов. Он начнёт привыкать, а потом… Ты будешь другом, не отцом.
— Мара, я его отец!
— А я — мать!
Я подскакиваю, упираясь ладонями в стол.
Гневно смотрю на мужчину, начиная закипать.
Вот такой он, Дубинин. Легко забрасывает спичку в костёр моих эмоций. Поджигает, не позволяя удержать контроль над собой.
И весь запланированный диалог рушится.
— Я его мать, — произношу я рвано. — Я, Савв. Я его воспитывала. Вынашивала. Была рядом, когда резались зубки. Когда он начал бегать и пытался лоб рассечь при первой возможности. Каждую бессонную ночь, все капризы, все моменты — с ним была рядом я.
Ты от этого отказался.
— Мара, — мужчина пытается остановить меня строгим тоном, но на меня это больше не работает.
— Отказался, Дубинин. Неважно, какие у тебя были мотивы. Диагнозы, мысли, причины… Ты отказался. Ты это пропустил. Поэтому сейчас ты примешь мои условия.
— Или?
— Без «или». Ты хочешь убедить меня, что сын важен? Вдруг воспылал к нему любовью? Тогда докажи это. Покажи, что хочешь лучшего для Кирюши. А не для самого себя.
Я выплёвываю слова, часто дышу. Я медленно опускаюсь обратно в кресло.
Напоминаю себе, что это не о моих обидах.
Это — про Кирюшу. Моё ласковое солнышко, которое я должна защитить. И это в приоритете. А не эмоции.
— Согласованные встречи и роль друга, — недовольно перечисляет Савва. — На три месяца. Звучит разумно.
— Кроме того…
Продолжаю я под тихий смешок мужчины. Вываливаю условия медленно, чтобы мужчине было труднее отказаться.
Когда уже на парочку условий согласился — ещё одну примешь. И так до победного.
