Вряд ли стала бы, но…
Я знаю, что в подобной ситуации я не простил бы. Я намёка даже не простил. И зарубил всё на корню.
Что мне стоило тогда по-другому поступить? Проверить, рассказать… Придушить мужское эго, разобраться… Нет, я всё пресёк.
А теперь захлёбываюсь, пожиная плоды собственных поступков.
Но Мара… Она добрее. Вряд ли он ребёнку ужасы рассказала, мечтая меня утопить. Вряд ли в будущем расскажет.
Она уже так много сделала. Сохранила жизнь нашему ребёнку, воспитывала его. Справлялась.
А от меня такой минимум требуется.
Не облажаться снова.
— Здравствуй."
"Марьям сухо кивает, а сын прячется за её ногой. Прижимается к внутренней части колена, едва выглядывает.
Я медленно присаживаюсь, хотя тянет рухнуть вниз. Упасть и притянуть ребёнка к себе. Рассмотреть.
Это всё ещё…
Очень нереально. Это какой-то кошмар, смешанный с лучшим сном. Осознаю словно рывками.
Я не могу иметь детей. У меня есть сын. И сейчас Мара бы точно не стала лгать. Она хочет избавиться от меня, а не впускать в жизнь. Поэтому…
— Привет.
Я хриплю. Голосовые связки не сводит, их перерезает к черту.
Я не спал, столько всего думал, а в голове… Пусто по итогу. Ноль идей, как разговор завязать.
Кирилл чуть выглядывает. Быстро осматривает меня, а после снова прячется.
— Дядя хватал.
Хмуро напоминает малыш, чуть выглядывает. Запрокидывает голову, а после на меня смотрит.
Маме вопрос адресует, мне — претензию.
— Дядя неудачно пошутил, — вздыхает Мара, сжалившись надо мной. — Это… Мой друг. Он сегодня с нами погуляет, хорошо? Мы это обсуждали, помнишь?
— Но машинки мои.
Хмурится, а я… Черт, у меня реально сердце сейчас встанет. Кирилл на меня смотрит с моим же выражением лица!
Хмуростью, сосредоточенностью. Прищуром тёмных глаз и лёгкой заинтересованностью.
Моя, чтоб его, копия.
Не чертами лица или цветом волос. Но мимика…
В груди ноет. Болит так сильно, что выть хочется. Сколько я всего пропустил. Но вместо этого…
Я улыбаюсь.
— Я не претендую на машинки, — заверяю его. — Я только посмотрю, как ты катаешься, хорошо? Быстро, наверное?
— Да! — гордо заявляет.
— Бысто, а щё так — фух. И мама мото овесяла. И…
Я зависаю. Половину из сказанного я совершенно не понимаю. Кирилл лепечет что-то, а я не понимаю. Совершенно.
Как иностранный язык, который мне только предстоит изучить.
Чувствую себя потерянным и никчёмным. Потому что сын мне рассказывает что-то, а я даже не могу вникнуть.
Только киваю, улыбка намертво приклеивается к моему лицу. Я не слушаю, я — смотрю.
