С трудом фокусируюсь на его губах, будто пьяная. – Я ей чужой дядька. Сегодня есть, а завтра нет. Могу волшебником для ребенка хотя бы один день побыть?
– Можете, – зачарованно соглашаюсь.
– Тогда пьем чай и поехали.
Понимаю, что время близится к обеду и Рэму с его комплекцией гладиатора, чай как слону дробина.
– А хотите борща? – предлагаю и прикусываю язык. Ну, какой борщ, Алиса? Нашла, чем удивить. Он привык в ресторанах питаться. Божественно вкусными стейками, например.
– Серьезно? – вдруг смущенно улыбается Рэм.
– Давай. Я домашнего борща уже сто лет не ел.
Смотрю на него во все глаза. Он подыгрывает или издевается? Но, нет, вроде на полном серьезе разговаривает.
– А котлеты? – спрашиваю, затаив дыхание. – С пюре.
– Ты решила меня приворожить? – хмурится Рэм, но я вижу в его темном взгляде вспыхнувшие лукавые огоньки. – Я же останусь, допрыгаешься.
Смущенно улыбаюсь, не зная, что ответить на его шутку, и, поправив завязки халата, достаю из холодильника кастрюлю с борщом.
Рэму приходится посторониться, чтобы мне хватило места развернуться.
– Пиздец у вас тут тесно, – выдыхает он, садясь на стул, чтобы занимать меньше места. – Как Злата на кресле помещается?
– Ну, как-то помещается, – пожимаю плечами и наливаю борщ в тарелку, ставлю в микроволновку разогревать. – У некоторых и такого жилья нет.
– Согласен, рыжуль. Но я даже представить боюсь, как ты с ней с пятого этажа гулять ходишь.
Закрываю глаза на несколько секунд, чтобы переждать, пока нос перестанет щипать и волна слабости отхлынет обратно.
Каждый вечер, если не дежурю, я спускаю сначала Злату, а потом эту ненавистную тяжелую каракатицу с пятого, а после прогулки поднимаю обратно на пятый этаж. Иногда мне кажется, что мою матку скоро можно будет увидеть невооруженным взглядом из-под юбки.
Я так радуюсь, когда мне попадаются соседи, готовые прийти на помощь. Особенно радуют молодые ребята. Они хоть и шумные и дурные в силу возраста, и иногда мешают тусовками на этаже и громкой музыкой до позднего вечера, но всегда приходят на помощь, когда видят нас со Златой.
– Лисенок… – вдруг чувствую, как мощные руки разворачивают меня к себе. – Ну ты чего? Исправим все.
Низкий голос успокаивающе рокочет над головой. Удивленно смотрю на Рэма, а он снова, как тогда в машине, вытирает мне щеку. Шмыгаю носом, чувствуя в нем влагу. Да что ж такое-то? Я опять при нем ною. Стыдобища!
Меня спасает микроволновка, которая начинает пищать, погрев борщ.
