Надо плюхнуться так, чтобы с ходу не наглотаться воды.
Черной вонючей воды, которая наполнит легкие, а им нужен воздух. Только воздух.
– Марина! – закричала тень голосом Федора Тучкова Четвертого. – Смотрите не упадите, там гнилые доски!
Марина замерла на самом краю. Он кричал приветливо и громко, и все ночные звуки, к которым Марина так напряженно прислушивалась, мгновенно смолкли, даже цикады как будто замерли в изумлении.
– Марина?
– Что вы тут делаете? – Голос у нее был тонким, как у мыши, и она откашлялась и оглянулась на черную воду с серебряной дорожкой, лежавшую за спиной.
– Стою, – признался Тучков Четвертый. – А что вы там делаете?
– Как вы здесь оказались?!
– Я… пришел. За вами.
– Зачем вы пришли за мной?!
– Может, вы вылезете оттуда? – предложил Федор, подумав. – Мы очень громко кричим, а все-таки ночь.
– Как вы здесь оказались?!
Он помолчал.
– Я вышел покурить и увидел, как вы прыгаете с балкона. Ну, я и… Я и решил, что вам может понадобиться моя помощь.
– Мне не нужна никакая помощь! – крикнула Марина. – Уходите!
Он опять помолчал.
– Марина!
– Что?
– Вы лунатик?
– Что?!
– Я спрашиваю, вы лунатик?
Дело принимало странный оборот. Если он собирается убить ее, как убил того, первого, то почему не убивает?! Почему стоит там, не делая ни одного движения, и спрашивает у нее какие-то глупости про лунатиков? Или он… выманивает ее? Хочет, чтобы она расслабилась и потеряла бдительность?
– Уходите! – снова крикнула она, чувствуя, как по спине словно ползет что-то длинное и холодное, похожее на мокрый ремень, который она сжимала в кулаке.
– Хорошо-хорошо, – торопливо согласился он, – конечно.
Повернулся и пошел в сторону сетки теннисного корта. Марина, не отрываясь, смотрела, как двигается по песку черная отчетливая тень.
Сейчас уйдет.
Уйдет, и ей станет еще страшнее. Как она доберется до дома, зная, что он может подстерегать за каждым кустом?
– Подождите! – нервничая все сильнее, крикнула Марина и осторожно пошла по скрипучим мосткам.
Тень приостановилась.
Марина шагнула на песок. Мокрый язык ремня волочился следом.
– Вы… все время были здесь?
– Что значит – все время?
– Все время, пока я вытаскивала… это?
Она подняла ремень и потрясла им. Лица Федора Тучкова не было видно. Только невиданной красоты штаны светились как будто сами по себе.
– А что это такое?
– Ремень! – в нетерпении выкрикнула Марина.
