Они шли уже вдоль сетки. Сейчас чуть-чуть вверх, потом за угол, и станет виден ее открытый балкон с белой шторой, залитый изнутри ярким и безопасным светом.
– Наверное, я должна пойти с этим в милицию.
– Наверное, будет лучше, если вы немедленно об этом забудете, а ремень завтра выбросите обратно в пруд. Хотите, я могу выбросить.
– Как?!
– Так. Все равно… покойнику вы уже ничем не поможете, зато наживете себе проблем.
– Позвольте, – пробормотала до глубины души возмущенная Марина и даже приостановилась.
Федор сразу оказался впереди, засверкали его необыкновенные штаны. – Позвольте, но ведь это же убийство! И это я – я! – поняла, что его… пристукнули! То есть не пристукнули, а утопили! Кроме меня, никто не догадался!
– Да и вам хорошо бы не догадываться!
– Да почему?!
Тут он остановился и повернулся к ней лицом, так что она почти уткнулась в него носом. Странное дело. От него легко и хорошо пахло, как будто непосредственно перед рейдом на прудик он принял душ и побрился. Марина принюхалась.
Интеллигентный французский одеколон как-то не вязался с пестроцветными спортивными штанами.
Ох, врет кто-то из них – то ли запах, то ли штаны!
– Мариночка, – проникновенно начал Федор Тучков, и Марина чуть-чуть отодвинулась, – то, что вы нашли ремень, ничего не значит. Ну, ремень и ремень. Того, что он был пристегнут к свае, никто не видел. Да и потом!
– Что потом?
– В милицейском протоколе написано «несчастный случай». Никто не напишет там по собственной воле «преднамеренное убийство».
Ни один милиционер, знаете ли.
– Да мало ли что там написано! Это же убийство, и его надо расследовать!
– Ну, расследуйте, – хмуро согласился Тучков Четвертый.
Он ничего не знал о «приключении», которое она мечтала заполучить хоть один раз в жизни, – чтобы снегом занесло отель, как в пьесе Джона Б. Пристли, чтобы под подушкой у старшей горничной загорелый полицейский капитан нашел пузырек с надписью «мышьяк», купленный в деревенской аптеке, чтобы священник подслушал странный разговор, да и сам он, кажется, затевает что-то зловещее, недаром из-под его воротничка выглядывает нечто, подозрительно похожее на татуировку с головой змеи…
Тут в самой гуще ее детективных мыслей некстати оказался Федор Тучков.
– Э… э… вы знаете, кем он был?
– Кто?
– Ваш утопленник.
– Во-первых, никакой он не мой, а во-вторых, не знаю. А что? Это имеет значение?
– Для расследования, которое вы собираетесь проводить, конечно, имеет.
