– Откуда вы знаете?
Он понятия не имел, получилось бы у нее или нет, и все эти заходы «про теннис» были просто заходами, потому что она вдруг понравилась ему, хоть он ничего и не планировал и теперь осторожно нащупывал почву, как именно подобраться к ней поближе, но об этом говорить нельзя. Поэтому он просто пожал плечами, хотел сказать, что у нее длинные ноги, потом решил и этого не говорить и отделался тем, что у нее «спортивный вид». Она посмотрела подозрительно, но ничего не сказала, окунулась в воду и неуверенно поплыла, как будто плохо держалась на воде.
Длинные ровные ноги в голубой толще казались совсем уж длинными и ровными. Федор посмотрел-посмотрел, а потом решительно уплыл вперед.
– Как ваше колено? – спросил он, когда Марина добралась до бортика.
– Спасибо, хорошо. – По правде говоря, про колено она даже не вспомнила.
– Почему вы его не заклеили пластырем?
Марина посмотрела на свою ногу. Пластыря не было.
«Почему я ее не заклеила? Надо было заклеить. Я же ему пообещала. Я всегда делаю то, чего от меня хотят.
То, что обещаю. Я никогда не делаю того, чего бы мне хотелось».
Федор Тучков удивился. Вид у нее был странный.
– Я просто забыла, – быстро сказала она, как будто извиняясь, и поболтала ногой в воде. – Я так хотела спать, что забыла его наклеить. Я… наклею. Правда. После завтрака.
– Да, может, шут с ней, – осторожно проговорил он, – если не болит, зачем ее заклеивать?
И правда – зачем? Незачем, получается.
– Послушайте, Федор, спасибо вам за заботу, конечно, но я вполне могу сама решить, заклеивать мне коленку или нет!
Это был прежний тон прежней Марины, и он был рад, что она вернулась – такая, какая была вчера.
– Ночью больше никуда не наведывались?
– Что?!
– Я имею в виду… по детективным делам.
– Послушайте, Федор, почему вы решили, что имеете право?
– Да ничего я не решил! Я просто спросил!
– Ничего себе просто! Вы не просто, вы как-то специально… оскорбительно спросили, потому что вам не понравилось, что я вчера ночью ходила…
– Ти-ше! Вы что, хотите, чтобы весь санаторий знал, куда именно вы ходили ночью?!"
"– Я хочу, чтобы вы перестали делать оскорбительные намеки!
– Послушайте, уважаемая, вам надо лечиться! Я за вас волнуюсь, честное слово.
Что еще за оскорбительные намеки?!
Мимо неторопливо и важно проплыла давешняя тетка с целлофановым пакетом на голове, посмотрела в их сторону – они все стояли у бортика, – поджала губы и кивнула головой, как будто через силу.
– Видите? – зашипела Марина.
