— Я хочу остаться в этом городе, но не хочу ходить по барам и искать нормальную девушку. Я уже выбрал тебя, Юля.
На такое мне даже ответить нечего. Возмущение становится горьким комом в груди и я могу лишь шумно вбирать воздух в ноздри и отпускать его рваными толчками. Мне же не послышалось? Он сказал, что ему нужна любовница и он уже выбрал меня на эту завидную роль? Даже не знаю, когда мне повезло пройти кастинг для избалованного и похабного сукина сына, но рада, что разглядела его в деталях.
Я приняла его за другого человека, подумала, а вдруг нормальный, просто напористый и самоуверенный, так это же хорошо при определенных обстоятельствах, а тут обычный наглый мужик, которому слишком часто падали на колени.
И много ниже падали. Наверное сразу на пол и тянули ручки с маникюром к ширинке.
К черту!
Я дергаю ручку, а когда мужчина мешает мне самоубиться, пинаю его локтем в живот.
— Там пусто! — кричу на него и показываю ладонью на боковое зеркало. — Если ты еще не догадался, то я не собираюсь становиться твоей любовницей.
Прости, никак не впишется в мой график.
— Я разозлил тебя?
Его голос не изменился ни на один градус. Он по-прежнему ведет расслабленную беседу и изучающе смотрит на меня. Вот куда его надо ударить, чтобы стереть хозяйскую полуулыбку с тонких губ? Есть у него слабое место? Или хотя бы живое? Я бы приложилась с удовольствием и повторила бы для профилактики. Мне уже плевать, разозлю я его или нет, мне никогда не предлагали деловым тоном оказаться в чужой постели, но больше всего меня задевает то, что он уверен, что я соглашусь.
Это буквально исходит от него, тем же тончайшим ароматом, что и элитный парфюм лимитированной коллекции. Думает, что я обомлею от заманчивых перспектив, сидя в его роскошном Порше, и соглашусь на любую авантюру.
Ага, сейчас!
Я его уже ненавижу как оскорбленная женщина и как представитель другого социального класса. Комбо!
— Я не хотел злить тебя, — добавляет он тише и щелкает кнопкой центрального замка.
Что? Боже, что он только что сделал?! Он же запер меня… Так просто? Это же уже насилие, это же...
— Север…
— Я хотел быть честным и только.
— Открой дверь. Ты пугаешь меня.
— Я отвезу тебя домой.
— Нет, я хочу сама. Я хочу на остановку, я не буду сидеть взаперти с тобой в одной машине.
Он ничего не говорит, а сжимает мою талию. Я издаю смазанный возглас, понимая, что шутки закончились и теперь мне по-настоящему страшно.
