Как такое вообще пережить? Где найти столько сил?
Ко мне приходят недавние слова Севера, что Анна видела их страшный мир, знает его уродскую изнанку и то, по каким правилам он живет. Я же коснулась его лишь по касательном, и, видимо, поэтому могу дышать сейчас, а не захлебываюсь застарелыми рыданиями.
Я тоже подхожу к ним и накрываю своим телом сверху. Я прижимаюсь лицом к плечу Севера, а ладонь кладу на пальцы Анны, помогая ей отпустить его рубашку. Анна поддается мне и ослабляет хватку, а потом сжимает мою ладонь и постепенно успокаивается.
Вдох за вдохом.
Ее отпускает.
— Прости, — снова повторяет Север. — Я должен был позвонить раньше. . .
— Но, если посмотреть на ситуацию трезво, — отзывается Марк, — я рад, что я не единственный мудак в семье.
Анна шипит на него, но без огонька. Она отпускает Севера и переносит ладони на его лицо. Проводит пальцами по острым скулам и несколько раз кивает, будто принимает все его “прости”, которые он успел произнести.
— Мы совершенно точно напугали Юлю, — произносит она невпопад и ищет меня взглядом.
— Нет, — я качаю головой. — Я сама с чудинкой.
Север поднимается на ноги и пускает меня под руку, тесно прижимая к себе. Я смотрю на Анну, которая остается на коленях Марка, и признаюсь себе, что хочу другую судьбу.
Север прав, их прошлое надо оставить за спиной.
Эпилог
Существует ли рецепт счастливой жизни?
Да и возможен ли он?
Ведь всё течет и меняется, невозможно поставить на паузу лучший момент, он в таком случае потускнеет и перестанет вызывать малейшую эмоцию.
Привычка враг удовольствия. Мы не в силах трезво оценивать то, что имеем день за днем. То, что уже наше и никуда не денется. Строчки меню быстро начинают казаться унылыми, если все они по карману. Нет ни изюминки, ни вызова, ни простора для мечты...
Так может дело не в рецепте, а в поваре?
Я поворачиваю руль к карману парковки и останавливаю машину. Выхожу на улицу, где уже вовсю дышит осенняя свежесть. Еще чуть и летние дни покажутся миражом, которого вовсе не было в реальной жизни.
Я притягиваю к груди офисные набитые до отказа папки и уже представляю, как сброшу их на комод, а потом упаду в низкое кресло. Рабочий день выдался не самым легким, мне пришлось сделать невозможное количество звонков и в ушной раковине то и дело отдается эхом секретарское “Добрый день”.
Я жалею, что капризничала и выдвигала свои условия Северу. Когда ему понадобился личный помощник, я зачем-то вмешалась и затянула процесс.
