Пока Север достает наш багаж, который состоит из одной сумки, я кивком приветствую мужчину. Я мысленно назначаю его пилотом или штурманом. Я плохо представляю себе, как происходят частные полеты, но думаю, что посторонних людей будет как можно меньше. Нам точно не нужны лишние глаза.
— Bombardier, — произносит Север, возвращаясь ко мне.
— Что?
— Так называется марка самолета. Это канадская бизнес-авиация, их джеты люто надежные и удобные.
— Ты успокаиваешь меня? По-твоему, я боюсь летать?
— Ты нахмурилась, малышка, — Север приобнимает меня и легонько подталкивает к трапу.
— Я подумал, может, у тебя еще и аэрофобия до кучи.
— До какой еще кучи? — я любезно улыбаюсь мужчине, но стираю улыбку к черту, когда возвращаюсь строгим взглядом к Северу. — Я тут проявляю чудеса характера и смелости, а ты считаешь меня трусихой. Просто отлично.
Север не придумывает ничего лучше, как перебросить сумку на изгиб локтя. У него освобождаются ладони и он тут же зажимает ими мою талию.
Север отрывает меня от земли и вносит по ступенькам, наклоняясь так близко, что мне становится жарко от его дыхания.
Или не от дыхания?
Я пропускаю выдох от восхищения, когда Север поворачивает, и я вижу роскошный салон самолета. С левой стороны стоят бежевые широкие кресла с квадратными столиками, а справа — полноценный рабочий стол и длинный диван, который усыпан синими подушками. Смотрится как номер люкс, начищенные полированные плоскости и выдержанный в натуральных цветах дизайн.
— Черт, Север, а если я привыкну? — я оборачиваюсь через плечо и ловлю его взгляд. — Ты разбалуешь меня.
— И что? Ты станешь высокомерной стервой? Что-то мне не верится.
Север закидывает сумку на первое кресло, а потом ведет меня дальше. Ко второму ряду, где кресла стоят друг напротив друга.
— Больше никого не будет?
— Нет, — он качает головой, — никаких стюардесс и попутчиков. Тебе придется терпеть меня одного весь полет.
Он подводит меня к месту и опускается на одно колено, когда я сажусь. Север с легкой улыбкой вытягивает ремень безопасности и защелкивает замок на моей талии. Я же поднимаю шторку иллюминатора и замечаю, что начинает темнеть. Вечерние краски затапливают небосклон, из-за чего красные и оранжевые огоньки аэропорта кажутся ярче с каждой минутой.
Север говорил мне, что полет займет всего пару часов.
