На кровать мы повалились полностью обнажённые. Я упал сверху, едва успев подставить руку, чтобы не придавить Милу весом собственного тела, но ей, кажется, до этого не было никакого дела. Ухватив за плечи, она потянула меня на себя, желая оказаться ещё ближе. Я зарычал и жадно впился губами в её шею. Она провела ногтями по моей спине — сильно, с нажимом, царапая, оставляя красные бороздки. Обхватила меня ногами и подалась вперёд бёдрами. Я чувствовал её влажную, жаркую плоть, ощущал её запах, и голова у меня плыла.
Я сам плыл — голодный по ней, желающий лишь её одну. Только её и только с ней. С нажимом провёл по раскрытым для меня бёдрам, по бедерным косточкам, коснулся живота, обвёл впалую ямку пупка. Склонившись, втянул в рот мочку уха с прохладной серёжкой, прикусил и, ощутив, как ногти Милы впиваются в мою кожу, накрыл её губы. Её язык тут же столкнулся с моим — влажный и сладкий. Выдох рот в рот, один на двоих стон… В следующий миг я был в ней. До упора, до предела, до дрожи и эйфории. Член привычно стоял колом, яйца болели от напряжения, а существо тянулось к ней одной.
Боже, как я хотел её…
— Если ты когда-нибудь изменишь мне, я убью тебя, — прорычал я ей в рот, уверенный, что так оно и будет. Чёрт подери, я не шутил! Действительно не шутил! Эта женщина моя и только моя. Не дай Бог…
— И я тебя, — выдохнула она, с силой сдавливая волосы на моём затылке. Пальцы её сжались с такой силой, что я зашипел, она же продолжила: — Я люблю тебя, Вандор. Ты ещё тот циничный подонок, но как же я тебя люблю… — Она всхлипнула, обхватила меня ногами ещё сильнее и снова сжала волосы.
— Даже не смей думать, что у тебя может быть кто-то помимо меня. Я всё тебе отдала… Всё, что у меня есть — сердце, душу, тело…"
"— Люблю тебя, — усмехнулся я ей в губы. — Как же я тебя люблю, моя девочка… — Я впечатался в неё со всего маху, поймал её необузданный стон, лизнул уголок рта, стёр выкатившуюся из уголка глаза слезинку.
Какая она красивая… Глядя в её искажённое страстью лицо, я понимал — нет в этой жизни ничего прекраснее принадлежащей тебе женщины.
Женщины, отдающей тебе всё, что у неё есть — самую свою суть и не скрывающей этого. Жизнь существует именно для таких моментов, и только от нас самих зависит, сколько их будет. Я всё сделаю, чтобы никогда не забывать этого. Всё, мать его! Расшибусь, но сохраню то, что досталось мне — вот это самое обычное счастье. Живое, человеческое, без прикрас и сомнений.
— Вандор… — закатив глаза, выдохнула она.
