Из магазинчика мы вышли с гроздью фирменных пакетов. Не стоило, наверное, давать ей волю, но, признаться честно, я и сам получил удовольствие. Мила мерила одно платье за другим, и в каждом была чертовски хороша! Впрочем, не менее хороша она была и в коротких шортах с обтягивающими маечками.
— Мне правда идет? — поправив соломенную шляпку, улыбнулась она.
— Правда, — просто ответил я, удобнее перехватывая ручку пакетов.
Милана переоделась, и теперь на ней был доходящий до колена цветастый сарафан.
На ногах — плетёные босоножки на крохотном каблуке. И эта шляпка… Забежав вперёд, она предстала передо мной во всей красе. Обернулась вокруг своей оси и, дождавшись, когда я подойду, снова улыбнулась.
— Спасибо.
— Не за что.
Не успел я сделать и шага, она прильнула ко мне и, поднявшись на носочки, обняла за шею. Прижалась губами к моему рту и быстро поцеловала. Я тут же подхватил её за талию и углубил поцелуй. Шляпка съехала, и Милана, засмеявшись, придержала её ладонью.
— Что это с тобой? — отпустив её, спросил я.
Глаза её блестели, на лице появился лёгкий румянец.
— Не знаю, — весело ответила она. — День такой…
— Сеньор, цветы для сеньориты, — раздалось неподалёку, и я повернулся.
В десятке шагов от нас возле уставленного цветами уличного лотка стояла одетая в красное форменное платье девушка. Переведя взгляд на Милану, я заметил, как она неловко отвернулась. Улыбка её стала виноватой.
— Пойдём, — потянул её к лотку и, осмотрев витрину, кивнул на самую большую корзинку с розами.
— Сколько вам? — тут же бойко отозвалась продавщица.
— Все, — без раздумий ответил я. — И корзинку тоже.
Милана
Мне казалось, что этот день… Он словно был ненастоящим. Словно бы кто-то сочинил для меня сказку. Утро у моря, поездка в Катанию, солнце и Вандор… Не такой, как обычно. И дело даже не в платьях или цветах. Он смотрел на меня иначе, говорил со мной иначе, и от этого внутри меня что-то оживало.
Как будто сжатая всё это время пружина распрямилась, и я наконец смогла вдохнуть полной грудью.
Оставив покупки в машине, мы пошли в кафе. Мне опять хотелось мороженого, да так сильно, что за него сейчас я была готова отдать что угодно. Что угодно, кроме, наверное, корзинки с цветами. Её я даже в машине оставлять не хотела. От роз исходил такой удивительный запах, что у меня голова шла кругом, будто бы я выпила несколько глотков игристого вина.
