Уселся напротив и посмотрел на неё внимательнее. Увлечённо слизнув мороженое, она принялась отковыривать следующий кусочек, а затем ещё и ещё. Чем дольше я наблюдал за ней, тем настырнее в голове у меня позвякивал колокольчик. Этакое шестое чувство, ни один раз сослужившее мне добрую службу. Кусок в горло не лез, и мороженое у меня в пиале постепенно стало превращаться в нечто напоминающее густой молочный коктейль.
— Как у тебя с циклом дела? — положив ладони на стол, спросил я, не сводя с Милы взгляда.
— С чем? — Она в очередной раз облизнула ложку, посмотрела на меня.
Спустя пару секунд до неё всё же дошёл смысл заданного мной вопроса, и к щекам тут же прилил румянец. Во взгляде появилась неловкость, а аппетит, судя по всему, разом пропал.
— Не знаю… — замялась она. — Я не очень слежу. У меня же имплант стоит. А что?
— Да так, — со вздохом ответил я и, взяв своё мороженое, встал. Подтаявшее, оно оказалось даже вкуснее обычного, но вкуса я почти не чувствовал. Опустил пустую пиалу в раковину и пошёл в комнату.
Надо было подумать. Не хватало мне ещё, мать её, неожиданностей! Бред, конечно, но всё может быть. Раз в год и палка, как известно, стреляет.
Солнце только-только начинало заливать небо на горизонте. Небо потихоньку окрашивалось золотисто-розовым, сквозь стеклянную стену виднелась гладь особенно спокойного сегодня моря. Стоя у стекла, я смотрел на раскинувшуюся по постели девчонку и думал. О чём именно? Как это бывало частенько с появлением Миланы в моей жизни — обо всём и ни о чём конкретном.
Её распущенные чёрные волосы крупными кольцами лежали на подушке, с приоткрытых губ слетало тихое дыхание, из-под одеяла выглядывало голое, покрытое веснушками плечо. Спящая красавица, мать её! Осталось только принца пригнать, чтобы разбудил поцелуем. Вот только при чём тут я? На подобную ересь я уж точно не подписывался.
Взяв со стола бумажник и ключи от машины, я пошёл к двери. Проблемы нужно решать тут же, а не затягивать с ними.
Впрочем, возможно никаких проблем и нет. С другой стороны… Этой ночью я лишь ещё раз убедился — грудь у Милы стала больше и чувствительнее. Всё её тело стало как будто бы чувствительнее. Блядь! И месячные… За то время, что мы здесь, их у неё не было однозначно. А в Москве? Чёрт!
Милана
Проснулась я от ощущения солнечных лучей на своём лице. С выдохом потянулась и прищурилась. Заметив у стеклянной стены тёмную тень, повернулась и увидела Вандора.
