В центре огромной площади, как раз визуально разделяющей вышеупомянутую арку, около которой мы со Смерчем договорились устроить рандеву, от широкой, выложенной темно-синим камнем набережной и моста МВД, находился старый, выстроенный еще году эдак в 1880-м, большой шикарный фонтан в виде трех переплетенных между собой роз – поэтому площадь и имела такое странное название, хотя после революции ее переименовали в площадь Пролетариата, и только в девяностые годы вернули ей прежнее название.
На самой площади влюбленных парочек тоже было немало, поскольку назначать встречи около фонтанов для них было делом привычным и даже любимым.
А вот встречаться около памятника Пушкину, который во многих городах лидирует в первенстве мест для романтических свиданий, мало кто отваживался, поскольку его облюбовали те, кого в народе называют гопниками – в общем, различные полуприступные и криминальные элементы мелкого пошиба, желающие завладеть вашим мобильным телефоном, сумочкой или на крайней случай золотыми украшениями…
Эх, ну где же Смерчинский? Уже почти пятнадцать минут его нет! Где его бородатые черти носят? И дозвониться до «брюнетика с приветиком» не могу, как назло.
Или его занесло к тому самому памятнику Пушкина, и его…
– Привет, друг! – раздалось у меня за спиной. Я оглянулась и первым делом увидела поднятую кверху ладонь Дэнва. – Прости, прости, что опоздал. Дай пять!
– Отстань, не веди себя как ребенок, – нахмурилась я, плотно сжав губы.
Простить? Думает, раз красавчик, то все ему можно?
– Ты простила меня? – положил мне подбородок на плечо Смерч, обогнув меня, – ну, пожалуйста, я не специально, Маша.
Он вновь оказался напротив меня и опять протянул руку вперед и вверх.
– Ну, дай пять! Мы партнеры и не должны ссориться!
– Вот приставучий."
"Я с неохотой ударила его по руке, невольно сравнив размеры наших ладоней. Отрастил себе пальцы длиннющие и, по всей вероятности, загребущие. Хм, как там Маринка говорит: «Длинные тонкие пальцы и широкая ладонь – признак прекрасного музыканта, да и вообще это прикольно смотрится у парней».
Когда я со здоровым скепсисом поинтересовалась о том, что неужели люди с другим строением ладони не могут заниматься музыкой, то подруга тут же ответила: «Так почти все музыканты играют с детства, или много лет подряд усиленно тренируются и репетируют, поэтому и растяжка на пальцах у них прекрасная».
