Я облегченно вздохнула и, чувствуя, как сердечный ритм все больше приближается к обычному, произнесла:
– Нет, дорогой мой партнер, ты манипулятор. Это точно. Ты все делаешь так… – я задумалась.
– Я делаю все так, как подсказывает мне сердце, не больше и не меньше, – с честным видом отвечал мне он. – Друзья ржут, когда и я им так говорю, но это действительно так.
– Тебе сердце сказало – обними Машу? – нервно почесала я запястье.
– Примерно. Мне захотелось тебя обнять. И я сделал это, – искренняя открытая улыбка попробовала поразить мое ранимое девичье сердце, и у нее это получилось где-то наполовину.
– Что мне сделать, чтобы ты меня совсем простила?
– Попрыгай на одной ножке пятьдесят раз и кукарекай в это время. Тогда прощу.
– Серьезно? – его глаза удивленно расширились.
– Ты дурак, Смерчинский, ты такой… А, ладно, – покачала я головой и неожиданно даже для самой себя легонько дернула его за волосы и побежала, крича ему, не оборачиваясь:
– Попробуй, догони меня! Тогда прощу!
И я ринулась сквозь толпу подростков, проводящих этот воскресный вечер на площади, а Денис тут же кинулся вдогонку.
По-моему, мы вдвоем чуть не столкнули на землю одного и того же эмо-паренька, и он еще долго грозил нам вслед тощим кулаком и заковыристо ругался, забыв, видимо, что в таких случаях субкультура вроде как приписывает ему другое правило: плакать…"
"Смерч недаром имел такое прозвище: он не бежал, а летел, и если ему эта пробежка не доставляла никаких неудобств, то я, напротив, работала руками и ногами изо всех сил, представляя себя суперегуньей (говорят, визуализация помогает) и одновременно думая, что он все-таки не такой плохой, каким мог бы быть.
Ну кто еще стал бы бегать за мной по главной городской площади, не обращая внимания на красноречивые взгляды многочисленных прохожих? Федька бы точно не стал, но он бы меня дома измором взял. А с Дэном, или, как его называют друзья, Лаки Боем, весело. И я уже совсем на него не злюсь.
Да, вечером, коснувшись головой подушки, я поняла вдруг, что тогда, наверное, я побежала прочь от Смерча для того, чтобы списать участившийся стук сердца, бившегося не в своем ритме после его объятий, на дальнюю пробежку, после которой главный орган кровеносной системы всегда колотится как ненормальный.
Он догнал меня около самой набережной, почти не запыхавшийся и счастливый, как будто бы достал не Машу, а Серебряное копытце из старого советского мультика. Того и гляди, сейчас заставит золото из камней выбивать.
