– Бурундук, а если нас услышат из-за твоих возгласов?
Я тут же попробовала ударить его по плечу, но свободной рукой Смерч перехватил мои запястья и каким-то непонятным образом прижал к моим же плечам. От возмущения я попыталась задействовать в нашей, так называемой схватке и ноги, но вновь потерпела фиаско. Этот тип умудрился положить на меня свою проклятую нижнюю конечность, почти полностью обездвижив. Я попробовала сказать ему, что сейчас убью, но, естественно, мне и этого не удалось, вместо слов послышалось только приглушенное и невнятное полурычание-полумычание.
– Тихо-тихо, я сильнее, Чип. Тише, – дал он мне добрый совет."
"Сильный, козел. Маньяк несчастный. Озабоченный. Жаль, ты этого не слышишь, и пару других, очень крепких выражений – тоже. Но ничего, и на моей улице будет праздник, я попрошу брата, чтобы он тебя… Черт, а что я Федьке скажу – меня скрутил мой друг, ударь его за это в челюсть посильнее, пожалуйста? Одно из двух: либо брат подумает, что меня друг не просто «скрутил», а… хм… еще и кое-какие действия нехорошие совершил, – и тогда он превратит Смерчинского в главного калеку этого века, или же братишка решит, что я окончательно рехнулась, и будет ржать и доставать меня, как минимум, месяц.
Мы просидели в такой милой и очень недвусмысленной позе минут пять, уставившись друг на друга. Головы наши, естественно, были близко: в опасной, так сказать, близости. Я попробовала укусить Дэна за ладонь – однако это плохо получилось. Лягаться и пинаться, впрочем, – тоже.
Когда силы наконец иссякли, я перестала сопротивляться и просто сидела «в сладких объятиях», дергая ногой и пытаясь расслабиться, да куда там – если мышцы с этой задачей более-менее справились, то сердце устроило небольшую вакханалию – застучавшись и, кажется, пару раз перевернувшись, успешно игнорируя все законы физиологии и даже физики.
Смерч, который, кажется, ничего не заметил и продолжал удерживать своего оскорбленного и несчастного партнера, то есть меня, не прилагая никаких усилий, улыбался, зевал, пару раз почесал нос об мое плечо (я протестующе вдохнула – вдруг нос сопливый?) и зачем-то подул мне в шею.
От этого я вздрогнула, кажется, изумив парня, – он засмеялся, как всегда при этом опустив голову. Я думала, этот шакал животики надорвет, но нет, не дождалась.
Поглумившись надо мною, он с чистой душой принялся вслух размышлять, что я веду себя как подросток, напоминая его малолетнюю кузину, которую он редко видит.
