– Тише, вдруг кто услышит, – взмолилась я, тут же став нервно оглядываться. Не знаю, у кого как, а у меня есть что-то вроде мании – боюсь, что окружающие догадаются, кого я люблю.
– У нас в группе нет инопланетян с локаторами вместо ушей, – фыркнула Лида. – Если только Давидыч, но он уже полностью в лекцию погрузился. Так что там с твоим бывшим любимым?
– Он мне не бывший любимый, – нервно отозвалась я, искренне недоумевая, – я до сих пор его люблю. А этот Дэн – все вышло случайно, просто мы так разговаривали.
– Да-да, – нараспев произнесла Марина, – раньше наш мальчик так ни с кем не разговаривал, едва ли не целуясь. Все его поклонницы четыре года недоумевали, почему у него постоянной девушки нет, а тут у тебя есть возможность стать ею, доченька. Вы мило смотрелись.
– Берегись, – внесла свою лепту ее сестричка, оккупировав мое второе ухо, – его фан-клуб наверняка негодует! Повышенными темпами вырабатывает кирпичи.
– Какой еще фан-клуб? – не вынесла я. – Ну, вы чего?
– Машенька, можно, вы будете говорить тише? – вновь встрял лектор.
– Не кричите так, дорогая моя.
– Простите, – склонила я голову к парте, а придурок Димка опять выдал:
– Машка боится, как бы другие девчонки ее Дэна не увели! Вот и орет.
Иван Давидович тяжело вздохнул, как-то жалостливо посмотрел на меня и сказал:
– Не беспокойтесь, думаю, раз наш Денис сделал свой выбор, он не оставит вас. Но если вас будут продолжать грызть сомнения или возникнут колебания, подойдите ко мне, и мы разберемся в вашей проблеме совместно с моими коллегами с факультета психологии.
– Это… спасибо, не надо, – ошарашил меня такой славный ответ, и я притворилась, что внимательно слушаю лекцию. А Лида и Марина не успокаивались, изредка шепча издевательства:
– Ничего себе, всего лишь упоминание, что ты дружишь с Дэном Смерчем, и такой блат!
– Да ты крутая, мамочки тобой гордятся.
– Глянь, Машка-то наша своего не упустит!
А Чащин, который никак не мог успокоиться, прислал мне целых пять смс-сообщений примерно такого содержания:
«Бурундукова, да ты у нас крутая телка теперь! Если че, я твой лучший друган, так и скажи своему Смерчу, пусть и мне он протекции составляет!»
Я неизменно отвечала ему:
«Иди в Уганду, обезьяна, и не лезь ко мне.
Фиг тебе, а не протекция».
Чем больше я слышала про Дениса, тем больше мне хотелось его задушить.
Вот так мы познакомились: сумбурно, странновато, неожиданно (для меня, естественно).
