– В каком смысле опозорил? – забеспокоился Дэнни и осторожно предположил: – Я что, к тебе приставал?
– Если бы ты еще и это делал, даже охрана твоего деда не спасла бы тебя от смерти, которую ты бы принял из моих рук, – важно отвечала я. – Эй, отлепись от стены, она холодная. Заболеешь, я виновата буду.
– Не могу. Я сейчас просто тут умру. Что за фигню мы пили?
– Э-э-э… – не стала я выдавать Челку. – Коктейли.
– Ненавижу их.
– Сильно болит голова? Очень плохо? Тебе бы таблеточку. Может, по домам? – спросила я грустно.
Мне стало еще более стыдно за свой глупый поступок – я видела, как ему теперь плохо, но признавать этого мне не хотелось.
– По домам… Каким домам? Я не поеду домой в таком виде, – ответил вдруг парень слегка нервно, вновь поднимая на меня уставшие глаза. Впрочем, и я сама себя совсем не крепко стоящей на ногах чувствовала – а ведь действительно, коктейли виноваты. От энергетического наступает странное чувство вынужденного полета и легкости, а от «Дымки» и наложенной в нее химии сознание все-таки немного меняется, надо сказать.
Ну, у меня хотя бы голова не болит, и настроение пока очень даже веселое.
– Это еще почему? – изумилась я.
– Моей маме будет неприятно, – с отвращением глядя на собственные чуть дрожащие руки, произнес Смерчинский.
– Че? – переспросила я. Сколько открытий за сегодняшний день – наш мальчонка еще и маменькин сыночка! – Неприятно?
– Моя мама расстроится, если я в таком виде приду домой ночью, – пояснил он собственную позицию. Я умилилась и легонько потрепала его по волосам – ему можно, а мне что, нельзя?
Гладить Дэна по волосам оказалось приятно.
А он, казалось, даже и не замечал этого.
– Да, ты не устаешь меня поражать, парень. Играешь роль хорошего сына? – я все же отдернула руку.
– Нет. Просто она не любит, когда я пьян, – отозвался он. – А-а-а… голова болит… Все до сих пор еще кружится… Слушай, можно я у тебя переночую? – без перехода уже не ноющим, а нормальным голосом спросил Дейл.
– Че?!"
"– Можно? Можно, Машенька? – начал подлизываться он ко мне, не отпуская одной руки от виска.
– Чип, пожалуйста. Я не хочу оставаться на улице. Я замерзну, умру, и ты будешь в этом корить только себя. М-можно, милая?
– Нет, – отрезала я. – С ума сошел?
– Правда, моя мама расстроится, если я приду домой в таком виде. Подозреваю, Смерч все еще был пьян.
– А моя что, не расстроится, если я парня-алкаша домой притащу посредине ночи? – спросила я с праведным гневом в голосе.
