Все равно мне обидно, – я прищурилась. Воровка так же быстро исчезла в толпе – на импровизированном танцполе ее надежно скрыли веселящиеся друзья кудрявого, который под их одобрительные выкрики перебирал список песней для исполнения.
– Девочки, вы выбрали, что желаете? – спросил минуты через две Никита. – Я за всех плачу.
Я сглотнула. Стало еще страшнее. Дэн, который сам привык платить как за себя, так и за многочисленных друзей, тут же согласился. По ходу, он уже был в предвкушении спектакля. А у меня вообще началась нервная «трясучка».
– Щедро, – протянула я с тоской. Вот если бы платил Смерчинский, я бы ему назло сделала та-а-а-кой заказ, который и три меня не смогли бы проглотить. Но раз платит Никиточка, то я, пожалуй, воздержусь. Ему и так… сейчас предстоит встреча с песцом гигантских размеров. Я только вспомню, какая паника меня охватила, когда Анька в шутку стащила мои деньги и телефон, так начинаю жалеть Ника еще больше. Пусть они ему потом деньги подкидывают обратно!
– Р-р-раз, два, эт-та проверка ми… ик… крофона… – раздавалось со стороны сцены.
– Сейчас Паша отожжет… ик… с караоке!
– Не позорься, слезай! – крикнула ему женщина."
"– Усе будет путем! Споем круто! Куда-а-а ты, тропи-и-инка, меня привела-а-а? – заголосил он. – Без милой принце-э-эссы мне жизнь не мила!
Веселится народ… Я тоже хочу, а тут сиди и грызи ногти.
Но вот Никита, как назло, вдруг поцеловал Олю – всего лишь на мгновение коснулся губами уголка ее губ, как будто бы передавая ей всю свою нежность, и моя решимость проделать «миссию» возросла до небес.
Я только что клювом (ментальным, наверное) не защелкала от злости и зависти. Да еще и отовсюду слышится нетрезвый веселый голос «кудрявого певуна», исполняющего известную песенку из обожаемого мною мультика «Бременские музыканты».
– Ведь я не боюсь никого, ничего. Я подвиг готов совершить для него, – вдруг одновременно с кудрявым Пашей, тихо, почти неслышно спел Ник на ухо Князевой, осторожно убрав ей за спину длинные светлые пряди. Я не должна была услышать это, но все же услышала.
Кажется, пение не было коньком Ника – обычный голос, слух не хуже и не лучше, чем у других, но вот интонации, эмоции, которые он вложил в простые строки придворной песни Трубадура… Они заставили меня вздрогнуть. На какое-то мгновение я поняла, что мы с Дэном не в силах тягаться с искренними чувствами.
Кажется, мы пошли не в ту сторону.
«Мы проиграли?» – спросила я сама себя вдруг, а после пришло еще одно понимание.
