– И ты поверила? Может быть, ты поверила и в то, что он непричастен к смерти твоих братьев?
– Он поклялся…
Неужели он лгал мне? Неужели играл такими вещами? Это же надо вовсе ничего святого в душе не иметь!
– Как будто ему впервой нарушать клятвы! Он даже божий суд выиграл бесчестно!
– Разве это возможно?
– А разве возможно, чтобы военный советник, который вырос вместе с королем и называл его братом, злоумышлял против его величества? Разве возможно, чтобы он намеревался убить свою названную племянницу? Ведь именно это утверждал Ричард, когда требовал божьего суда!
– Но зачем? – крикнула я.
– Зачем ему лгать?
– Затем, чтобы убрать от молодой королевы всех, кто мог бы открыть ей глаза. Чтобы и дальше казаться ей незаменимым. Чтобы и дальше она слушала каждое его слово.
Я замотала головой. Нет. Я не верю! Не хочу верить! Ричард не мог так поступить!
Рик не мог так поступить. Но что я знаю о Ричарде, магистре ордена Хранителей? Что я знаю о нем кроме того, что он сперва велел освободить меня, а потом и вовсе спас мне жизнь?
Но разве этого мало?
Лорд Грей помолчал.
Взял мои руки в свои.
– Я понимаю. Он твой друг детства, а я – лишь друг твоего отца. Он молод, хорош собой…
– При чем тут!…
– И умеет складно говорить, – продолжал Лорд Грей, негромко и грустно. – Умеет кружить девушкам головы, а я вырос на войне и так и не научился обходительности. Режу правду-матку, которую не хочется слушать и слышать. Я все понимаю.
– Мне он вовсе не закружил голову!
Лорд Грей не ответил.
Я заглянула ему в лицо, на котором было написано лишь сочувствие.
– Он спас мне жизнь, – прошептала я. Губы дрожали, горло перехватывало, и говорить было трудно.
Мне и правда очень хотелось верить Ричарду. Но, может быть, именно этого он и добивался? Обеты обетами, но куда полезней заставить врага быть благодарным. Верить так, чтобы и мысли не было о мести. Как почти успела забыть о мести я – а ведь прошел всего лишь день, как я здесь! Даже неполный день!
– Конечно, – все так же негромко и горько согласился лорд Грей.
– И ты, невинная душа, наверное, думаешь, что он тебя пожалел… или хочет искупить то зло, что уже успел тебе причинить.
Я молчала, глядя на него. Если бы он кричал, настаивал – я бы, может, и не стала его слушать. Но тихие слова жгли, точно капли расплавленного металла.
– А вот я думаю, он сделал это для того, чтобы ты почувствовала себя обязанной. Приняла обеты.
