Куда бы спрятать руки, чтобы не было видно, как они дрожат? Я обтерла ладони о штаны. Почему же мне так страшно? Даже если Рэндольф попытается меня убить, я же хранитель и как минимум не слабее него несмотря на то, что он старше и опытней.
Так же молча мы вышли во двор, взобрались на смотровую башню. Сейчас, в темноте, за пределами сияющего шара, очерченного светлячком, не было видно ровным счетом ничего. Разве что далеко внизу поблескивала вода рва.
Пролетел ветер, взъерошив волосы лорду. Где-то совсем рядом завопил, точно жалуясь, сыч.
Мне показалось, что далеко, на пределе слуха – слуха хранителя – стучат копыта, но тут же зафыркали, переступая ногами, лошади в стойле, заглушив этот неясный звук, если он вообще был. А потом Рэндольф заговорил, и мне стало не до чего.
– Два года назад на этом же месте я наблюдал, как к замку подъезжают войска наших соседей. Они заночевали у нас, а на следующее утро часть гостей уехала. Их вел сэр Эдвард Эйдо. Уехал и я, ведя людей моего отца – в замке почти не осталось защитников.
У самого отца еще имелись дела в замке, и он собирался выехать на следующее утро вместе со своим другом лордом Беорном Эйдо и остальными его людьми – теми, что не отправились с Эдвардом. Беорн говорил, что так будет разумней, в нынешние времена не стоит путешествовать без большого отряда, слишком много стало чумных…
Рэндольф надолго замолчал, глядя в темноту. Снова развернулся ко мне."
"– Я думал, что уезжаю, чтобы защитить от чудовищ свою семью. Жену.
Сына. Еще одного нерожденного ребенка – Бланш узнала о нем за неделю до моего отъезда. Я вернулся через три месяца, и оказалось, что я изменник и сын изменников, дома у меня больше нет, а тела членов моей семьи гниют во рву когда-то моего замка. Пока я оправлялся от ран, чудовища в человеческом обличье забрали у меня все.
Глава 24
Рэндольф хищно улыбнулся.
– Что, даже не выразишь соболезнования?
– А ты примешь их? – Кажется, я не смогла бы отвести взгляд от его глаз, полных ненависти, даже если бы захотела.
Но я не хотела. Если гордиться заслугами предков, как своими, значит, и за их злодеяния придется отвечать, как за свои. Значит, мне придется смотреть в глаза Рэндольфу и слушать все, что он скажет.
Потому что, кто бы ни схватился за оружие первым той ночью, ни женщина, ни ребенок не были ни в чем виноваты. Резня, за этим последовавшая, полностью на совести моего отца.
– Не приму.
Рэндольф взял меня за руку и потащил за собой.
