– Не герой баллады, чтобы класть меч между собой и любимой женщиной.
– Что? – выдохнула я.
Он отвернулся, замер, стиснув кулаки и запрокинув голову, напряженный, как струна. Совершенно растерявшись, я коснулась его лопатки – по кончикам пальцев словно проскочила молния. Захотелось обнять, прижаться щекой к его спине, почувствовать всем телом упругие мышцы – те, что я так беззастенчиво разглядывала. Я отдернула руку.
Ричард резко развернулся, шагнул мне навстречу, так что между нами осталась едва ли ладонь.
– Я люблю тебя.
– Его рука поднялась и замерла так близко от моей щеки, что я чувствовала тепло пальцев, но все же не касаясь, точно прикосновение могло обжечь нас обоих. – Такую хрупкую и такую сильную. Такую красивую.
Его дыхание щекотало лицо, а от незнакомых хрипловатых ноток в его голосе по шее вниз побежали мурашки.
– Люблю, всем сердцем. И желаю, как никого и никогда…
Он осекся на полуслове, отступил на шаг, пряча руки за спину. Вздохнул, натягивая на лицо бесстрастную маску, улыбнулся углом рта.
– Не играй с огнем.
Шальная, безумная радость вспыхнула в груди. Радость и еще какое-то новое, незнакомое чувство. Быть с ним, быть его без остатка, чтобы между нами не осталось никаких преград, ничего.
– Я люблю тебя, Рик.
От его взгляда у меня снова перехватило дыхание. Столько всего в нем было – недоверие, изумление, восторг, и еще что-то. Что-то, чего я не могла разобрать, но от этого взгляда сердце провалилось в низ живота и растеклось там теплом.
– Репейник, – выдохнул он, и от этого детского прозвища на глаза сами собой навернулись слезы.
– Что? – Он замер в дюйме от моего лица.
– Ничего, – прошептала я. – Это от счастья.
– Правда? – Он провел большим пальцем по скуле, стирая слезинку.
– Правда.
Его губы, сухие, обветренные, коснулись моих. Так осторожно, словно я была видением, которое растает, стоит дотронуться. Так ласково и нежно, что я в самом деле будто растаяла, тело стало податливым, мягким, перестали держать колени.
– Моя, – прошептал Рик, спускаясь поцелуями по шее.
– Люблю.
Одна его рука легла мне на грудь, занывшую от этого прикосновения, я всхлипнула, запрокинув голову.
– Твоя, – вместо слов получился стон. – Только твоя. Но…
– Нет никаких «но». – Его губы снова нашли мои, заставив надолго замолчать. – Только ты и я.
– Да… только я никогда не…
Он замер, заглянул мне в лицо. А потом улыбнулся, тепло и ласково.
– Не бойся. – Рик снова коснулся моих губ невесомым поцелуем, от которого меня бросило в дрожь.
