Последние несколько дней перед отъездом Рик приходил каждый вечер, оставаясь до утра, и теперь моя узкая постель, в которой вдвоем можно было поместиться, лишь прижимаясь друг у другу, казалась слишком просторной для одной меня. Удивительно, как быстро я привязалась к нему.
Чтобы не терять драгоценное время, я снова достала папины бумаги и занималась ими бессонными ночами. Он наверняка был в курсе многих дел лорда Грея, своего друга, при этой мысли становилось тошно. «Скажи мне, кто твой друг…» Похоже, я совсем не знала своего отца.
Но как бы ни горько мне было думать об этом, в его записях могло найтись что-то, что позволило бы взять лорда Грея за горло, и этой возможностью не следовало пренебрегать.
Однако сколько я ни перебирала дневники, сколько ни вчитывалась в письма, предназначенные не мне, никаких зацепок не находилось. Зато слишком много было вырванных страниц, и канувших в небытие счетов и писем, на которые он ссылался в других записях. Я начала подозревать, будто эти записи уничтожил сам лорд Грей, каким-то образом добравшийся до документов отца.
Но если бы доступ к бумагам получил кто-то чужой, гораздо проще было бы сжечь весь архив разом – война все спишет. Так что я продолжала искать.
В одну из таких бессонных ночей в дверь постучал Николас. К моему изумлению, Акиль взял его себе в помощники, а сейчас, когда эльф уехал вместе с магистром, на моего старого слугу и вовсе легли все обязанности сенешаля. Но, на удивление, Николас не выглядел утомленным, словно новые обязанности вдохнули в него новые силы.
– Прошу прощения, миледи, увидел свет под вашей дверью, – сказал он. Окинул взглядом ворох бумаг у меня в руках. – Я могу чем-то помочь?
– У тебя и своих забот наверняка хватает, – улыбнулась я. – Но спасибо.
– И все же?
Я уже хотела было покачать головой и отправить его отдыхать – это мне пока бессонные ночи даются легко, а в возрасте Николаса они превращаются в серьезное испытание. Но внезапная мысль заставила замереть на миг. Николас знал многие мои детские секреты и свято их хранил.
Не могло ли быть, что он знал и какие-то секреты отца?
– Скажи, – медленно произнесла я, – известно ли тебе, куда папа мог спрятать важные документы? Документы, способные бросить тень на него и других?
– В камин, – пожал плечами Николас.
– А если бы хотел их сохранить?
Николас явно заколебался.
– Могу я спросить, зачем вам это, миледи?
Я объяснила в двух словах про вырванные из дневников страницы, и старый слуга нахмурился.
