Они вырастали из-за горизонта, пока мы приближались, становились все выше, пока не нависли над головами, заслонив полнеба. Вблизи обозначились заплаты свежей кладки, пятнающие почерневший от времени камень. Над головами пролетел ворон, каркнул, устроившись на зубце стены – ему ответили еще три вестника погибели.
Как будто без них мне было недостаточно тошно!
Ворота тоже выглядели новее городских стен: дерево зачернили морилкой, чтобы не гнило, но патина на металле оковки пока лишь наметилась. Я приготовилась платить пошлину за въезд в столицу, но стражник, коренастый, со свернутым набок носом, признал Еву и с поклоном пропустил всех троих.
Я дернулась было спросить, тут ли Ричард, но потом вспомнила, что он плыл морем и, значит, искать нужно было в порту. Жаль…
Я ехала по улицам верхом и не узнавала столицу. Когда-то я любила бывать здесь: отец редко брал меня с собой, и каждая такая поездка становилась праздником. Мощеные улицы, высоченные дома, солнце, играющее в церковных витражах, люди – много людей.
Лавки с заморскими диковинками – куда там лавкам Локка! Плетистые розы, увивающие стены нашего особняка. Только сейчас нашего особняка нет – сгорел во время войны, насколько я слышала.
Солнце скрылось за низкими тучами, люди на улицах казались мрачными, тут и там мелькали черные траурные одеяния – хотя срок траура по погибшим в боях прошел.
А я ведь так и не надела траур по папе, маме, братьям. Просто нечего было надеть. И по Рику не надену – все это мишура, которая все равно не выразит истинной скорби.
Я думала, мы сразу направимся в зал Совета, ведь заседание началось, но Ева повернула коня куда-то в сторону.
– В ставку, – пояснила она. – Заседание в любом случае уже идет. Так что приведем себя в порядок. Мы не бродяги, просящие о снисхождении, мы намереваемся требовать того, что положено нам по праву.
Может, она и права, помыться и сменить одежду после недели верхом было просто необходимо. Но каждая секунда промедления казалась мне тягостной.
У меня заколотилось сердце, когда караульный у двери ставки приветствовал Еву и Алана как старых знакомых.
Вдруг и Рик здесь? В конце концов, где еще остановиться магистру и его ближайшему помощнику, как не среди соратников?
Но никто в ставке не слышал, приехал ли магистр.
– Это ничего не значит, – голос Евы звучал твердо, но лицо помрачнело. – В конце концов, Ричард приехал сюда по делам удела, а не ордена. Значит, мог остановиться у брата.
Я неуверенно кивнула. Прокусила губу. Да.
