Не помню, чтобы тогда кто-то из лордов возражал, что мало чести победить ребенка.
Лорд Грей не смутился.
– Все знали: за вас будет сражаться защитник.
– Роза тоже имеет право выбрать защитника, – сказала королева. – Кто-то из присутствующих здесь готов стать ее мечом и ее силой?
– Я, – раздались сразу три голоса.
И если женский я ждала, то два других… В самом верху зала, у стены, стояли два брата Мортейны. А рядом сидел Акиль, встревоженно глядя на Еву.
Я шагнула вперед на подгибающихся ногах, мир сузился до одного, такого родного лица.
Живой! Какое чудо его спасло?! Или все-таки тогда произошла ошибка? Или я схожу с ума? Я зажмурилась, тряхнула головой, снова открыла глаза.
Ричард смотрел на меня, и на лице его была непередаваемая смесь гордости, любви и тревоги, что я едва не прослезилась. Живой. Здесь. Рядом. Хотелось слететь с помоста, рвануться к нему, броситься на шею, и я едва удержала этот порыв.
Второй брат криво улыбался – дескать, до чего я докатился – но садиться и отказываться от своего намерения не собирался.
– Неожиданно. – В голосе королевы промелькнула растерянность. – Оба Мортейна готовы сражаться за честь своего кровного врага.
– За честь моих родителей и память о них, – сказал Рэндольф. – Я видел поддельное письмо, написанное якобы от имени моего отца. И с удовольствием бы вколотил его в горло тому, кто посмел выставить моих родителей изменниками.
Королева нахмурилась, перевела тяжелый взгляд на лорда Грея. Не знаю, поняла ли она, что лорда Бенедикта и леди Летисию вывели из игры, сознавая, что они не предадут короля и обернутся против узурпатора – но выражение лица ее величества не предвещало ничего хорошего.
Как бы она в самом деле не вызвала лорда Грея. Хотя коронованной особе поединки дозволялись лишь на поле боя.
– Понимаю ваши чувства, – медленно произнесла королева. – И разделяю их. Она снова обернулась ко мне.
– Что ж, Роза, тебе решать.
Надо было указать на Еву. В конце концов, мы договорились с ней об этом с самого начала.
Ева действительно хороша с мечом и боевыми заклинаниями, я рядом с ней не опасней котенка.
Вот только она была права: наши родители, то поколение, к которому принадлежал и Лорд Грей, сражались всю жизнь. И те, кто дожил до своих лет, оказывались страшными противниками.
«Ты лучше, – сказала Ева Ричарду при мне. – И… регент был лучше».
Регент, может быть, действительно, был лучше. Но сейчас я поняла, чье имя она хотела назвать поначалу. Имя моего отца.
