Мой личный враг

Не уедет она навсегда, что они придумали, ей-богу! И Филипп вовсе не собирается жить с ней до конца дней своих, да еще в Париже. Конечно, ей бы этого хотелось, но тут их желания расходятся. Странно, но она не могла вспомнить, когда ей впервые пришло в голову, что она хотела бы прожить с ним всю жизнь. А как же теория о том, что она вообще никогда больше не будет доверять мужчинам? Но эта теория почему-то не касалась Филиппа — ему она доверяла. Безоговорочно.

Старательно оглянувшись по сторонам, Александра стала переходить Маросейку, как вдруг хриплый вопль ударил ей в уши:

— Назад! Назад!!

Она непроизвольно оглянулась, чтобы посмотреть, кто это так вопит, но в этот миг какая-то неведомая сила дернула ее, швырнула в сторону, и она, будто со стороны, увидела, что вся улица Маросейка — так ей показалось — в ужасе смотрит на нее, лежащую в куче мокрого заплеванного снега, а в переулок, на бешеной скорости сворачивает ободранная и грязная машина.

Все стихло.

— Вставай! — сказали Александре сверху, и прямо к ее физиономии протянулась рука. — Можешь встать?

Ошеломленная, еще не понявшая, что с ней произошло, Александра взглядом поднялась по этой руке до синей замызганной куртки- «молния» сломана, воротник замотан грязным шарфом, — потом, в удивлении приоткрыв рот, не мигая, уставилась на лицо.

— Ты кто? — спросила Александра.

— Не узнаешь? — в свою очередь спросил ее спаситель и усмехнулся.

— Ну зачем ты ее выставила? — в пятый раз спрашивала расстроенная Маша. — Она теперь будет рыдать до самого дома, еще под машину попадет…

— Не попадет! — огрызнулась Лада, чувствуя себя хуже некуда. — Не могу ее скорбную рожу видеть!

— Ну и не смотрела бы. Ты же знаешь Саню: она теперь в Париж не поедет, с тобой останется.

— Мне одинаково плохо что с ней, что без нее, — пробормотала Лада. — Уволит меня сука эта, что я буду делать? У тебя есть в запасе еще один Филипп Бовэ?

— Нет, — сказала Маша. — Ты куда? На работу?

— На работу, будь она неладна. Приеду, позвоню Сане. И ты позвони, хорошо?

— Ну, конечно, — успокоила ее Маша. — Не гони.