Мой личный враг

Нет, придется искать что-нибудь очень далекое от сферы ее влияния, а может, и совсем уходить, менять профессию, привычки, образ жизни…

Лада справилась бы с этим, справилась легко, она была сильной, умной и уверенной в себе. Но без идиота Михайлова, бросившего ее, едва под ним зашатался стул, без этого презренного труса и ублюдка, ей совсем не хотелось бороться.

Чтоб он сдох где-нибудь!

Почему они так трясутся за свои драгоценные карьеры, эти чертовы мужики? Почему не видят того, что у них под носом и что можно взять, не прилагая никаких усилий и никому ничего не доказывая?! Как он смеет бросать ее, словно тряпку, которой вытирает стекло в своей драгоценной машине?!

Небось машину он не бросил, продолжает вытирать и поить дорогим 95-м бензином, а она, умница и красавица Лада Ильина, мечта любого мужчины…

Она так замучилась без него, что даже подаренные родителями на двадцатипятилетие две недели на любом курорте — с открытой датой, езжай когда хочешь — лишь напомнили ей о тех двух чудовищных неделях, что она провела с Васяткой на Канарах.

С утра до ночи он звонил по телефону, пытаясь отсрочить преждевременную гибель своей блестящей карьеры, что-то выяснял, кого-то о чем-то просил, умолял, унижался и чуть не плакал. Ладу он не замечал. Он просто забыл, что поехал с ней отдыхать и что в настоящий момент она где-то рядом!

Что Викин гнев по сравнению с этим унижением!

— Ты слышала? — спросила влетевшая в комнату Лена Зайцева. — Победоносцева назначили замом генерального.

— Что? — переспросила Лада. — Андрея?

— Ну конечно, Андрея, — кивнула Лена. — У нас другого нет! Михаландреич в обмороке лежит. Можешь пойти посмотреть.

— Да что мне смотреть! — с досадой сказала Лада.

Она давно знала, что они проиграли, а те, другие, победили.

— Ильина, зайди к Терехиной! — крикнули из коридора. — Она тебя видела и вызывает!

— Иду! — крикнула в ответ Лада.

Не отрывая руки от замусоленной куртки, Александра звонила в дверь Машиной квартиры. Ей казалось, что дверь никогда не откроется.

— Не сходи с ума! — сказал ей человек, к которому она прижималась, боясь отпустить его хоть на секунду.

— Маня! — заорала Александра. — Маня, открой!

— Сань, это ты? — спросила за дверью изумленная Александриным буйством Маша.